Он уже склонился над спортивной сумкой, когда вспомнил: один патрон ведь был в патроннике.Проклятье! Пульс участился. Он навис над пистолетом всем корпусом, чтобы приглушить звук, медленно отвёл затвор назад и дослал в ствол первый холостой. Потом сунул пистолет в кобуру и застегнул молнию.

Успел! Теперь холостые были у неё. По крайней мере, на первые три выстрела.

Он повернулся к окну, опустил штору и выключил свет. Пока Хлоя входила в купе, выскользнул из туфель. Из коридора падало ещё достаточно света, чтобы она могла сориентироваться. Хогарт улёгся на разложенное кресло прямо в джинсах и поло, подложил руку под голову и укрылся пиджаком.

— Bonne nuit, cher collègue, — прошептала она.

— Bonne nuit, — отозвался он и повернулся к окну.

Он слышал, как она убирает полотенце и несессер в сумку. Запах табачного дыма исчез, теперь от неё веяло мылом и зубной пастой.

Сам он приведёт себя в порядок только утром, в туалете. Небритый, без душа — нынешнее его состояние как нельзя лучше отвечало настроению. А нужен ему был позарез сон.

Что бы Хлоя ни задумала с холостыми патронами — он расстроит её планы.

Карман пиджака с настоящей костяной иглой в футляре давил на грудь. Хогарт смотрел сквозь щель между шторой и рамой в ночь и думал об Элизабет.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Французские реплики: d’accord — «договорились»; O merde — «вот чёрт»; Bonsoir — «добрый вечер»; Bonne nuit (, cher collègue) — «спокойной ночи (, дорогой коллега)».

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 57

Очнулась она оттого, что кто-то выплеснул ей в лицо холодную воду. Элизабет судорожно глотнула воздух и заодно постаралась поймать как можно больше влаги — смочить пересохший рот.

— Продолжим, — произнёс по-французски низкий, хриплый мужской голос.

И тут память разом вернулась. Элизабет лежала в огромном, погружённом во тьму помещении. Но двигаться могла лишь метра на два в любую сторону — за лодыжку её приковали цепью. На полу была расстелена большая чёрная пластиковая плёнка, и на ней — ничего, кроме подкладного судна и железного кольца, за которое крепилась цепь.

— Где костяная игла? — спросил мужчина.

Элизабет вспомнила, как он её мучил.

— Я не знаю, — провыла она.Сколько можно? — Не знаю! — повторила по-французски. Голос сорвался. Из последних сил она попыталась сесть и, скребя по полу, отползти от него подальше.

Этот тип ни разу её не тронул, хотя возможностей у него было сколько угодно. Его занимало одно: костяная игла. Ради неё он сначала избил её в кровь, потом переломал пальцы и даже отхватил клещами большой и указательный на правой руке. Кровь хлестала так, что ему пришлось прижечь сосуды газовой горелкой — иначе она умерла бы ещё по дороге сюда. Ведь всё это происходило прямо в машине.

На следующий день он истязал её проводами под током, а под конец взялся за нечто похожее на длинную инъекционную иглу — такими делают укол в позвоночник — и принялся обрабатывать разные нервные точки на теле, пока она едва не лишилась рассудка.

По правде, ей хотелось одного — умереть, чтобы пытки и боль наконец прекратились. Она даже в отчаянии пробовала задержать дыхание и задохнуться, но не вышло. Как не вышло ни удавиться цепью, ни перегрызть себе вены.

Надежды, что её отыщут в этой подвальной норе, у неё, в сущности, не осталось. Пахло маслом и бензином — должно быть, она в гараже, а вернее, в какой-то подземной мастерской. Вдобавок воздух был сырой, и сквозь приоткрытое, но затемнённое верхнее окошко издалека доносился рокот прибоя. Похоже, её держали где-то на бельгийском или французском побережье. Больше она ничего не знала. Только то, что дорога сюда, в тесном кузове фургона, тянулась бесконечно долго.

Теперь мужчина подошёл вплотную, опустил рядом небольшой чёрный кейс с твёрдым корпусом и присел перед ней на корточки. Цепь уже натянулась — дальше не отодвинуться. В слабом лунном свете, что падал сквозь щель в окне, она различала серые брюки, тяжёлые ботинки и крепкие, в рубцах руки.

Лицо его тонуло в темноте.

— Вы, видно, полагаете, что останетесь в живых ровно до тех пор, пока храните тайну. Тянете время в надежде, что вас кто-нибудь найдёт.

— Нет, всё не так… — слабо выдохнула она.

Он пропустил её слова мимо ушей.

— Но поверьте… вас никто не найдёт. Здесь — нет! И вы умрёте. Вы уже всё равно что мертвы! Вопрос только в том, когда и как. — Он помолчал. — Быстро и без боли — и всё для вас наконец кончится; или будете тянуть дальше. Поверьте, это может затянуться надолго. И с каждым разом боль будет всё сильнее.

Да я вовсе не хочу тянуть!

Дыхание Элизабет участилось, лёгкие до отказа набились воздухом. От паники она уже не могла выдохнуть. Давление в груди сделалось невыносимым.