Спектакля в этот вечер не было, и в бистро почти никого не осталось. Часть стульев уже стояла перевёрнутыми на столах, последние посетители расплачивались.

Один из официантов обернулся и что-то крикнул — видимо, заведение закрывалось, — но Хогарт толком не слушал. Кожу при взгляде на одну из картин закололо. Снова это странное чувство, что преследовало его в последнее время. Задумавшись, он уставился на пёстрые акварели по стенам. И вдруг понял, в чём смысл этой галереи. Картин было ровно двенадцать. Знаки зодиака. Дева, Лев, Стрелец, Водолей, Рак, Телец…

Что-то здесь не так!

И тут снова мелькнул совсем близко тот самый кусочек головоломки — тот, что мучил его и не давался с самого разговора с Майер-Лански на кладбище. Вертелся на языке. Невольно вспомнились Хлоя Руссо и её отчим. Руссо и Майер-Лански.

Официант и последние гости всё ещё трещали где-то за спиной. Хогарт не отрываясь смотрел на картину с Тельцом.

Телец.

Вот оно!

В этот миг сигнал, который подсознание силилось ему подать со вчерашнего дня, наконец дошёл — во всю силу.

На вилле Руссо Хлоя уверяла, будто приехала в Париж потому, что на следующей неделе у отца был бы день рождения. Однако Майер-Лански на Пер-Лашез сказала ему другое: её покойный муж, у мавзолея которого они встретились, и Франсуа Руссо оба были по знаку Тельцами.Люди упорные, сильные, всегда уверенно идущие своей дорогой — так она и сказала. Но Тельцы рождаются с середины апреля до середины мая. А на дворе сентябрь!

Значит, солгала либо Хлоя, либо Майер-Лански!

И почему-то казалось, что доверять нельзя ни той ни другой.

Официант и гости громко расхохотались. В этот самый момент зазвонил мобильный. Хогарт сразу ответил. Кольшмид. Голос звучал взволнованно, но Хогарт, всё ещё в задумчивости, перебил его:

— Спасибо за данные, что вы мне прислали.

— Э-э… да, они вам пригодились?

— Пригодились… — подтвердил он. — Минутку.

Он отвёл телефон от уха и взглянул на официанта, который только что рассчитал последний столик.

— Café au lait? — спросил он у гарсона.

Тот с сожалением покачал головой. Видимо, кофемашину уже вымыли.

Хогарт поднял ладонь.

— Merci.

Он отошёл к окну рядом с выходом, укрылся за шторой и глянул сквозь щель на улицу. Машины кружили вокруг площади перед Оперой, расцвечивая ночь огнями. Он снова поднёс телефон к уху и понизил голос.

— Костяная игла у меня.

— Дубликат? — спросил Кольшмид.

— Настоящая.

Кольшмид на том конце молчал.

— Это великолепно, — выговорил он наконец. — Где она была? У кого?

Хогарт буквально слышал, как с плеч Кольшмида сваливается тяжкий груз.

— Долгая история, и она ещё не кончена. Мы с Хлоей продолжаем искать разгадку и…

— Как раз поэтому я и звоню! — перебил его Кольшмид. — Мне нужно кое-что рассказать про Хлою.

Хлоя. Хогарт стиснул телефон крепче.

— До мадам Лафайет я не дозвонился, — объяснил Кольшмид. — И тогда мы с Растом пошли к Сабатье в комиссариат, чтобы разузнать побольше о Хлое.

— И?.. — поторопил Хогарт.

— Согласно делам уголовного розыска, у Франсуа Руссо и впрямь была дочь по имени Хлоя, двадцати девяти лет, но вот уже много лет она в психиатрической клинике.

— Ага! — вырвалось у Хогарта. Кое-что, пожалуй, начинало складываться.

— Дальше подробности мы выяснили у Майер-Лански. Хельмут Раст только что с ней говорил по телефону.

— Только что? — осторожно переспросил Хогарт.

— Да, только что! — резко ответил Кольшмид. — И она была, мягко говоря, не в восторге оттого, что вы заперли её в чулане Оперы. В темноте!

— Жирар её выпустил?

— Выпустил. А Майер-Лански на него рявкнула, чтобы не лыбился так по-дурацки. Знаете почему?

— Нет. — Злорадство Хогарт приберёг на потом. — Что ещё Майер-Лански знает про Хлою и клинику?

— Двадцать лет назад Хлоя Руссо едва не утонула — несчастный случай на купании, у самого берега озера, откачали в последнюю минуту. Мозг пострадал так тяжело, что с тех пор она осталась на уровне детсадовского ребёнка и живёт под присмотром, в пансионе при частной клинике.

Хогарт подумал о Сабатье.

— И полиция этого не знала?

— Похоже, нет. Или узнала совсем недавно.

— Как такое возможно?

Кольшмид откашлялся.

— По словам Майер-Лански, Руссо стыдился такого ребёнка. Они с женой как могли скрывали от посторонних, что дочь живёт в пансионе. Знали лишь немногие друзья — вот как Майер-Лански…

— …и мадам Лафайет. — Хогарт прикусил нижнюю губу. Теперь он понял, что хотела сказать ему старушка, прежде чем заснула у себя на диване.

Хлоя? Так она же… в психиатрической лечебнице.

В этот момент последние гости прошли мимо и покинули заведение. Хогарт подождал, пока они выйдут на улицу.

— Хогарт, вы ещё на связи? Всё в порядке? — спросил Кольшмид.

— Да, — буркнул он. На самом деле в порядке не было ничего. Он ведь чуял это.Значит, Хлоя тебе лгала!