— Где Элизабет? — глухо повторила она и медленно покачала головой — вперёд и назад. Боль в разъеденной кислотой тыльной стороне ладони, похоже, перестала для неё существовать.

— Ох, девочка моя… — пробормотал Хогарт.

— Где Элизабет? — крикнула Татьяна громче, словно надеялась силой вызвать её сюда. Видимо, рассудок начисто вытеснил то, что она увидела в ванне. Хогарт и сам охотно бы поверил, что Элизабет ещё жива. Что это был просто страшный сон.

Мысль о том, что от неё ничего не осталось, что её стёрли подчистую, не считая двух пальцев, давила на грудь всё сильнее. Ни звука больше, ни запаха, ни смеха, ни тепла. Только воспоминания да последние снимки на карте памяти его фотоаппарата, который, должно быть, до сих пор лежал на самом дне чемодана. После его смерти этот чемодан отправится в камеру вещдоков французской полиции, а через недели, а то и месяцы — вместе с его телом в Вену.

А потом?

А потом останутся только брат Хогарта Курт, его жена — и воспоминания о Татьяне, об Элизабет и о нём самом. Сколько часов ещё отпущено им с Татьяной?

Мысли ходили по кругу. Что ему оставалось? Он мог совершенно бессмысленно надорвать голосовые связки криком в этой подвальной дыре — или ещё бессмысленнее рвать металлические оковы.

Или прими как есть и жди.

И он решил не поддаваться ни горю, ни отчаянию, а гнать прочь и то и другое изо всех сил. Хотя бы ради Татьяны.

Глубоко вздохнул, постарался стать внутри холодным и твёрдым — и принялся ждать своего часа.

Когда за окном стемнело окончательно, Жером пришёл ещё раз. Потолочный свет снова зажёгся, и рядом с Жеромом Хогарт увидел Эме.

Вид её был совершенно жуткий: она исполнила обещанное и выкрасила волосы в чёрный цвет. С короткой тёмной стрижкой под горшок и без очков она казалась совсем другим человеком. И снова в латексных перчатках. Но что бы она ни задумала, Хогарт пока не обращал на неё внимания. Он следил за Жеромом.

Тот поднялся по лесенке к чану и заглянул внутрь. Поковырявшись ещё раз пластиковой палкой в кислоте — на этот раз Хогарт заставил себя не отводить взгляд, — он кивнул.

— Fini! — наконец произнёс он удовлетворённо.

Что за хладнокровные твари!

Жером слез и повернул рукоятку под дном ванны. Видимо, открыл слив: на поверхности кислоты лопались пузыри, и до Хогарта донеслось журчание. Содержимое чана уходило по трубе в углубление в полу — и исчезало так же бесследно, как до того Элизабет.

— Где Элизабет? — прошептала Татьяна.

От этого вопроса у Хогарта сжалось сердце.

Эме с интересом оглядела её, потом перевела взгляд на него.

— Пора. — Она зашла ему за спину, и он почувствовал, как она затягивает у него на запястьях пластиковую стяжку — туго. Знакомое ощущение, ставшее для него в этой стране уже привычным. Затем отстегнула наручники от спинки стула.

— Сидите смирно, иначе мне придётся пристрелить вас прямо здесь, — предупредила она.

Прямо здесь? Вот, значит, как она собиралась с ним покончить.

— Почему просто не сделать этого?

Эме улыбнулась.

— Не хочу пачкаться.

— Давайте ещё раз поговорим по-человечески. Отпустите хотя бы девочку. Костяная игла у вас. Вам ведь это и было нужно.

— Я была честна и рассказала вам, что с вами будет. Так наберитесь мужества и примите это как мужчина — без попрошайничества, мольбы и нытья. Избавьте нас обоих от этого позора.

Это унизительное чувство он уже изведал — когда умолял пощадить Элизабет. По сути, он знал: ещё одна попытка ничего не изменит в планах Эме. Но ради Татьяны он был обязан попытаться.

И теперь Хогарт решил зайти совсем с другой стороны. Принялся нарочно растирать запястья о туго затянутые стяжки — до крови.

— Это ещё что? — спросила Эме. — Очередная жалкая попытка отговорить меня?

— Содранные места заметят.

— Перестаньте оскорблять мой ум.

— Судмедэксперт…

— Ничего он не найдёт! — перебила она. — Я выброшу ваш труп в море. Пока его прибьёт к берегу и обнаружат, газы раздуют вас, как воздушный шар, солёная вода отслоит кожу, а рыбы обгрызут мясо с костей. Не останется ни крови, ни содержимого желудка для анализа. От вас уцелеет немногим больше, чем гнилой скелет, на котором уже никаких следов не отыщешь.

Опознать его смогут разве что по зубам или по ДНК из костного мозга.

По крайней мере, останется больше, чем от Элизабет.

Жером подошёл к Татьяне, снял наручники с блока двигателя и тоже связал ей руки стяжками. Потом шагнул к Хогарту.

— Ей дашь только половину дозы, — сказала ему Эме. — А ему полную.

Полную дозу?

Хогарт хотел отвернуться, но в тот же миг ощутил укол в плечо. Дёрнулся.

— Что… чёрт… это… было?

— Быстродействующее снотворное, чтобы вам не лезли в голову глупые мысли, — пояснила Эме.

— Какое… снотворное? — выдохнул он.

— Крепкий коктейль из тех, что подмешивают перед изнасилованием, — сказала она.