Я сжал зубы, борясь с копьём скорби, вонзившимся мне в грудь.

Ассирия обладала пугающей способностью называть мои самые сокровенные желания и вытаскивать наружу все связанные с ними чувства.

Воздух застыл у меня в лёгких, пока я заставлял очередной всхлип остаться внутри.

— Никто. Мне никто не был нужен.

Ассирия покачала головой.

— Ты не хотел никого рядом, потому что тогда пришлось бы делиться этим. Но теперь я здесь.

Она обхватила ладонью мою щёку, и только когда её большой палец скользнул по коже, я понял, что по лицу уже течёт солёная слеза.

— Позволь мне защищать твои чувства так же, как ты защищаешь моё тело. Позволь мне стать твоим утешением, когда всё становится слишком тяжёлым. Сложи к моим ногам свои тревоги, свои страхи, свою боль. Мы можем нести это бремя вместе.

И в этот момент я сломался.

Я резко притянул Ассирию ближе, заключая её в объятия так крепко, что наши тела слились воедино, словно металлы в кузнечном горне. Тяжело дыша, я уткнулся лицом в её волосы, пряча там своё горе, свой стыд, свой гнев.

Мои ноздри наполнил аромат роз, позволяя мне ещё глубже погрузиться в любовь, которую она мне дарила. Любовь несомненную, неослабевающую несмотря на всё, что я ей рассказал, и настолько чистую, что я по-прежнему был уверен: я её не заслуживаю.

Через нашу Связь истинной пары Ассирия изливала на меня искреннее сострадание к тому, что мне пришлось пережить. Вместе с ним текло и то, насколько сильно она любит меня за то, что я поделился с ней этими ужасными воспоминаниями.

Моя истинная пара никогда не возводила стен между тем, что чувствовала, и тем, что показывала.

Уязвимость выжгли из меня столетия назад.

И всё же рядом с Ассирией было безопасно позволить и моим стенам рассыпаться в пепел.

— Спасибо, — с трудом выдавил я.

Выпрямившись, я позволил ей увидеть благодарность, написанную в моих глазах, в моей душе.

Потому что именно там она и жила. Внутри меня.

Её изящные руки ласково коснулись моего лица, стирая следы слёз.

— Я люблю тебя, Рокат. Ничто и никогда этого не изменит.

Я кивнул, слишком опустошённый, чтобы говорить.

Я был обнажён до самой сути, выпотрошен собственными признаниями, и это были чувства, которые мне совершенно не хотелось переживать.

Медленно она высвободилась из моих объятий и снова взяла мои руки в свои.

— А теперь давай спать.

Я позволил ей увести себя к нашей постели, по пути задувая свечи. Когда она забралась на матрас, я погасил последний источник света, а затем лёг рядом.

Устроившись на подушках, я сказал:

— Иди сюда.

Без малейшего колебания она свернулась в моих объятиях, и я обвил её руками. Её мягкие изгибы растворились в жёстких линиях моего тела, пока я полностью не окружил её собой.

Я закрыл глаза, а она принялась водить пальцами по моим татуировкам.

— Спасибо, что рассказал мне всё это, — прошептала она в темноту. — Я знаю, что это было нелегко.

— Нелегко, — признал я.

Усталость тянула каждую частицу моего существа вниз, и впервые за долгое время сон пришёл ко мне сам.

Возможно, дело было в Ассирии, лежащей в моих объятиях, в перепадах сегодняшнего дня или в том, что всё разом наконец настигло меня.

Но когда я провалился в сон, я провалился по-настоящему, погрузившись в самый глубокий отдых за многие годы.

10

10

За день до запланированного спасения Зурронара и Бананда мне хотелось, нет, мне было необходимо ещё немного времени, чтобы изучить трёх женщин-Ангелов. Принять их облик было жизненно важно для успеха миссии. Всё должно было быть исполнено безупречно ради моей безопасности и безопасности всех, кто отправится с нами спасать Демонов, заключённых в лагере Ангелов.

Ты справишься, Ассирия.

Мы с Рокатом разошлись в комнате с костями, и я не смогла удержать румянец, вспыхнувший на щеках при воспоминании о том, как он взял меня на этом столе несколько дней назад.

Пробираясь через чёрный шатёр, я направилась к пленницам. В этой задней комнате они находились достаточно близко, чтобы Рокат, Рапп и остальные офицеры могли прийти на помощь по одному крику, но достаточно далеко, чтобы я могла спокойно заниматься.

Впрочем, мне не понадобилось бы, чтобы кто-то меня спасал. Из-за бронзовых браслетов на их запястьях и лодыжках их магия была запечатана, а прутья самодельной тюремной клетки отделяли их от меня. Что касается моей магии, теперь, как никогда прежде, она была продолжением меня самой, отточенная словно лезвие клинка, готовая сорваться по одной лишь мысли.

— Почтённые нашим божественным создателем, — поприветствовала я их традиционными ангельскими словами, входя в отгороженную часть командного центра.