— Поэтому ты так хорошо переносил боль от кольев, — сказала она, забирая из моей руки пустой стакан и вкладывая в неё свою ладонь.

Она провела пальцами по белому шраму на моей ладони, затем по букве «А», которую вырезала на моём запястье, метке, которую оставила мне в ответ на ту, что я оставил ей. Наш общий знак принадлежности друг другу, заметнее даже идеальных кругов между нашими лопатками.

Это прикосновение успокаивало, и я позволил себе наслаждаться тем утешением, которое она мне дарила.

Так редко я позволял себе подобную роскошь, считая, что не заслуживаю её. Что для всех будет безопаснее, если я останусь отстранённым.

Но сейчас Ассирия предлагала мне другой вид безопасности. Тот, к которому мне отчаянно хотелось склониться, хотя я до сих пор не знал, как полностью сдаться ему.

— Однажды он приехал незадолго до моего совершеннолетия, и уже в тот момент, когда вышел из кареты, я понял: это будет его худший визит. Когда несколькими днями позже прибыл Крал, мы с Ксаннирином уже были на взводе. Отец хотел продемонстрировать брату мои способности. Показать, насколько хорошо я научился ими пользоваться.

— Что он заставил тебя сделать? — спросила Ассирия, теперь поглаживая мои пальцы, словно могла унять их боль спустя столетия.

— Бой трое против одного. Я должен был призвать мёртвых и использовать их, чтобы убить остальных. Тогда я ещё не владел своей силой так хорошо, как сейчас, — объяснил я.

Теперь я мог одновременно управлять сотнями тел. Однажды я поднял несколько тысяч, но на таком масштабе моя магия истощалась слишком быстро. Количество, которое я выбирал в каждом конкретном случае, основывалось на столетиях опыта. Последнее десятилетие отточило этот навык даже сильнее, чем годы отцовских издевательств.

— Он заставил тебя убить троих солдат Демонов? — уточнила она, и в её голосе звучала печаль.

— Да. После этого он позвал меня к себе. Чтобы избить, хотя за что именно, я не понимал. Я выполнил всё безупречно. Но к тому моменту с меня было достаточно. Он закрыл дверь.

Я замолчал. Челюсть напряглась, когда воспоминание всплыло передо мной ясное, как небо над пустыней Пакс.

— И тогда я сделал так, чтобы он больше никогда не осмелился поднять на меня руку.

Ассирия тихо издала сочувственный звук, давая понять, что внимательно слушает.

Я убрал руку, чтобы вылить остатки скейла в стакан.

Следующая часть истории будет самой тяжёлой.

Судьбы, я даже не говорил о Тасте с Раппом и Ксаннирином, хотя они оба были там.

Ассирия наблюдала за мной, всё так же сидя на самом краю стула, готовая в любой момент протянуть руку и утешить меня.

— После того как я действительно провинился, он нашёл другой способ меня наказывать.

Я осушил стакан, наслаждаясь жжением в горле. Затем повёл плечами, пытавшись избавиться от напряжения. Желудок болезненно сжался, а ладони вспотели.

Будет ли Ассирия смотреть на меня иначе после того, как я открою ей свой величайший провал? Свой величайший позор?

— Уверена, всё было не настолько плохо…

Я прервал её, покачав головой.

— Место, — сказал я Грему.

Недовольно фыркнув, он потрусил к своей лежанке на другом конце шатра. Покружив несколько раз, он устроился рядом с Зиком.

Я повернулся к Ассирии и положил руки на стол.

Сейчас мне было необходимо её присутствие. Её способность удерживать меня на плаву.

Она поняла мою безмолвную просьбу и придвинулась ближе, прижимая свою тёплую руку к моей.

Опустив голову, я так и не смог унять бешено колотившееся сердце.

Она заслуживала знать всё. Всю правду.

И всё же я никогда ни с кем не говорил об этих событиях.

Никогда.

Рапп и Ксаннирин не раз пытались завести этот разговор, но каждый раз я заставлял их замолчать.

— Та сумка, потрёпанная, изношенная до ниток… она принадлежала мужчине по имени Таст. Я храню её как напоминание…

Я замолчал, сглотнув.

Затем, судорожно выдохнув, поднял взгляд на свою истинную пару.

— Таст был четвёртым в нашей компании. Мы с Ксаннирином, Раппом и Тастом жили вместе в Фюреде, а затем снова оказались вместе, когда нас направили на пограничный форпост, первое назначение каждого выпускника. Именно там я наконец получил звание Везэто. Моё первое патрулирование в новом звании выпало на день после Нового года.

Под столом дёрнулось колено, когда поднялась первая волна стыда.

Я заставил себя замереть.

Заставил себя продолжить.

— Разумеется, будучи молодыми и невероятно глупыми, накануне вечером мы вчетвером отправились пить, несмотря на то что на рассвете должны были выдвигаться к стене. Если честно, весь отряд ехал на заставу в стельку пьяным. Из-за притуплённой бдительности на нас напали Ангелы. Из всех нас выжили только шестеро.

Моя хватка на руке Ассирии усилилась, словно я мог физически удержать её рядом, если после этого признания она захочет отвернуться от меня.