Ассирия одарила меня коварной улыбкой, прежде чем опуститься на колени и склонить голову. Рапп и девятеро воинов передо мной сделали то же самое.

Солнце последним мазком золота окрасило землю. Я выдернул церемониальный нож из ножен и сжал пальцы на рукояти. Скоро земля станет красной, и не только от подношения, которое собирались сделать мы двенадцать.

Во время высшего солнца мы уже провели молитвы со всей Армией, как делали каждый день, но из-за риска, на который я шёл, позволяя Ассирии расхаживать по лагерю Ангелов так, словно она принадлежала ему, я хотел — нет, нуждался — в уверенности, что Судьбы будут благосклонны к нам.

А кровь они любили чертовски сильно.

— Ткачиха, что прядёт нити наших судеб, проложи перед нами путь, по которому мы будем идти, непреклонный и неразрывный. Мы идём по твоему велению, наши ноги связаны нитями, которые ты соткала. Направь нас к славе, когда этой ночью мы будем спасать наших собратьев из когтей тех, кто желает истребить Демонов. Свяжи наши судьбы, чтобы мы могли подняться победителями.

Я рассёк глубоким порезом ладонь, позволяя багровой крови свободно течь на взрыхлённую землю. Затем передал нож Ассирии. Она принесла щедрое подношение, после чего распростёрлась ниц. Рапп тоже не жалел крови, бросив выразительный взгляд на мужчину перед собой, который не слишком глубоко вонзил лезвие в плоть. Пристыженный, тот обхватил ладонью клинок и выдавил ещё больше рубиновой крови.

— Дарующий, благослови нас неиссякаемыми источниками магии, чтобы мы могли использовать её во имя твоё в битве. Пусть кровь, которую мы прольём, утолит твою жажду, и позволь нам уничтожить тех, кто противится твоему замыслу. Даруй нам силу, необходимую, чтобы прославить твоё имя. Нашей кровью мы чтим тебя.

— Нашей кровью мы чтим тебя, — эхом повторили десять мужчин и Ассирия, проводя ладонями по лицам длинными красными полосами. Именно моя истинная пара предложила раскрасить себя в оттенки красного, чтобы они соответствовали цвету наших глаз. Когда этой ночью мы столкнёмся с Ангелами, они увидят тех чудовищ, которыми нас считали. Пусть верят во что угодно. Пока мы побеждаем, мне было абсолютно плевать.

— Жнец, чьё проклятие обрушивается на тех, кто сходит с пути, не дай нам вкусить твой гнев. Мы предлагаем эту кровь как залог нашей преданности. Пусть твой взор обратится в другую сторону и покарает тех, кто осмеливается сомневаться в твоём великом могуществе. Если этой ночью мы падём, даруй нам быстрый переход в новую жизнь.

— Мы приносим нашу преданность Жнецу, — ответили они. — Пусть наша победа будет быстрой. Наши жизни, наша магия, сама наша сущность принадлежат Халалхиво.

— Поднимайтесь, — велел я.

Они выпрямились. Моя рана уже успела затянуться. Ассирия вернула мне нож, и я тщательно вытер его небольшим лоскутом ткани, прежде чем снова убрать в ножны. Отобранные мною Везэто и Сзазадос вернулись на свои места, расправив плечи; в их красных глазах не было ни намёка на тревогу. Среди них находился только один Паранксок, переведённый из одного из крылатых батальонов Раппа. Его способность Подавителя могла сдержать магию двух десятков Ангелов, если нам потребуется быстрое отступление.

Рапп подошёл к ним и передал последние указания, пока я разговаривал с Ассирией.

— Подай мне сигнал, если окажешься в беде, — сказал я тоном, не оставляющим места для споров.

И у неё ещё хватило наглости закатить глаза.

— Как будто ты не будешь всё это время находиться у меня в голове.

Несмотря на её браваду, по нашей связи проскользнул лёгкий отголосок тревоги.

— Я серьёзно, Ассирия.

Я шагнул к ней, поддел костяшкой указательного пальца её подбородок и приподнял его. Эти коварные бордовые глаза встретились с моими.

— Не подвергай себя ненужному риску.

— Вошла и вышла, — пообещала она с тяжёлым вздохом.

Я обнял её хрупкое тело и притянул к себе, вдыхая её цветочный аромат. Сердце грохотало о рёбра, а связь металась, словно дикий зверь, умоляя меня приковать её к нашей постели и самому отправиться спасать Бананда и Зурронара.

Она подняла на меня взгляд, и её тёмные локоны рассыпались по спине.

— Ты тоже будь осторожен.

Даже сейчас, несмотря на постоянные заверения, в ней всё ещё жила крупица страха, что наша любовь приведёт к моей смерти.

— Маленькая самозванка, Судьбы свели нас не просто так. Я не умру. Не раньше, чем мы выиграем эту войну и у меня будут столетия, чтобы исследовать каждый дюйм твоего тела, — прорычал я.

Зрачки Ассирии потемнели.

— Тебе определённо ещё многое предстоит исследовать.

— Как и тебе, — прогрохотал я, проводя рукой вниз по её рёбрам и впиваясь пальцами в её бёдра. — Я хочу, чтобы ты открыла в себе каждое тёмное желание, которого тебя лишили. Я заставлю тебя чувствовать себя настолько живой, что ты забудешь обо всём, что было до того, как наша связь встала на место. Каждый вдох, каждое прикосновение, каждый оргазм, который ты испытаешь, — всё это принадлежит мне.