Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его.

В этом он был прав, как бы мне ни хотелось самой себе в этом не признаваться.

— Хорошо. Но что, если она искренна? Что, если мы сможем спасти жизни? Не только Бананда и Зурронара?

Я вздохнула, опираясь руками на спинку стула и наклоняясь вперёд в поисках опоры.

— Она права, Рокат, — сказал Рапп.

Трол, что было вполне разумно, во время этого разговора молчал. Насколько я успела заметить, Трол относился к тем, кто просто выполняет приказы, тогда как Рапп спорил с Рокатом гораздо настойчивее.

Рокат небрежным движением бросил бумаги на стол перед собой.

— Мы поговорим с ней наедине и посмотрим, захочет ли она говорить. Если ей действительно есть что сказать, то уж точно не при тех двоих. Эта плюющаяся ядом — настоящий подхалим.

Я была вынуждена согласиться: Эшу никогда не удастся склонить к сотрудничеству без применения силы. Она уже не раз называла меня шлюхой и больше одного раза одаривала Роката презрительными взглядами, скрывая за ними ложную храбрость.

— Когда? — спросила я.

Рокат посмотрел на часы, стоявшие рядом с кувшином воды.

— После того как принесём жертву, — прорычал он, поднимаясь.

Рапп и Трол тоже встали.

— Если Судьбы решили сплести путь, на котором Аракуэль действительно собирается поделиться с нами сведениями, тогда мы должны заранее поблагодарить их за это.

Сняв с плеч сумку, я оставила её на свободном стуле и последовала за своей истинной парой навстречу солнечному свету.

11

11

Передо мной стояли девять мужчин, готовых к нашему скорому отправлению. Ассирия справа от меня, облачённая в белую броню Аракуэль, едва заметно перенесла вес с одной ноги на другую. Солнечный свет лишь слегка просачивался между острыми пиками Гор Скала вдали, пока мы ждали последнего члена нашей штурмовой группы: Раппа.

Словно я призвал его одной мыслью, он вышел из лагеря, и его длинные ноги быстро понесли его к нашей группе. С лёгким кивком он сообщил, что всё готово для начала спасательной операции.

К моему удивлению, Аракуэль предоставила нам точное местоположение шатра, где держали пленников Ангелов. Но когда я надавил на неё, пытаясь сломить и заставить раскрыть её истинные намерения, она плотно сомкнула губы. Ни расспросы, ни угрозы больше не смогли её разговорить. Острота её взгляда продолжала покалывать мне спину ещё долго после того, как я снова запер её в клетке вместе с двумя другими.

Я всё ещё ей не доверял. Даже несмотря на то, что наши разведчики после своей вылазки пришли к выводу, что Бананд и Зурронар, вероятнее всего, удерживаются именно в этой зоне.

Холодный узел тревоги скрутился в моём животе, когда Рапп занял место слева от меня, перекинув лук через торс. Колчан, доверху набитый стрелами, тоже был при нём, настолько туго набитый, что я надеялся: он сможет вытаскивать стрелы, не рассыпав их все в процессе.

Я взглянул вниз на Ассирию, и внутри меня бушевала война. Одна часть меня испытывала гордость: за её упорство, за её неустанное стремление овладеть ангельским языком, за её всё возрастающий контроль над своей магией. Другая же была тем самым собственническим зверем, который не мог снова её потерять.

Не потому, что я не пожертвовал бы ради неё ещё пятьюдесятью тысячами солдат. Да к чёрту, пусть будет уничтожена вся Армия, лишь бы она осталась со мной.

Теперь она была причиной всего, что я делал; без неё у меня не осталось бы никакого желания защищать остальных Демонов. Я бы сам захотел, чтобы Жнец забрал меня, лишь бы снова быть с Ассирией — в нашей следующей жизни или в одной из последующих. Потому что я ни секунды не сомневался: я всегда её найду. Наши души звали друг друга, как боевые рога, звучащие над полем битвы.

Моя истинная пара подняла на меня взгляд из-под тёмных ресниц. Остатки дневного света мерцали в её глазах, подчёркивая бордовую мозаику.

«Всё будет хорошо, Рокат. Со мной всё будет в порядке. Кроме того, если случится что-то плохое, ты основательно проредишь их ряды, пока будешь пробиваться ко мне.»

Она удивительным образом умела успокаивать эти новые эмоции, которые вырывались наружу, ломая клетку, в которой я так долго их держал. И умела поставить меня на место, когда мои дикие защитные инстинкты брали верх.

«Я бы сжёг к чертям весь мир, чтобы добраться до тебя, маленькая самозванка. Если хоть какой-нибудь Ангел только косо на тебя посмотрит, я перережу ему глотку и буду ликовать, глядя на кровь, которую мы прольём во славу Судеб.»

Уголок её губ дёрнулся вверх. Она никогда не сторонилась моей тьмы. Наоборот, с каждым днём всё больше её принимала. Наша общая травма определённо пробудила в ней порочную сторону, и мне хотелось видеть её всё чаще.

«Давайте начнём, пока я не передумал.»