Рокат откинулся назад и нанёс сокрушительный удар ему в лицо. Брызнула кровь, и голову Зафа резко отбросило в сторону. Зуб со стуком покатился по столу рядом с его плечом.

Рокат схватил его за челюсть и снова повернул лицом вперёд. Ещё одним кинжалом, извлечённым из одного из многочисленных мест, где он всегда носил оружие, он срезал ему веки.

Я крутила кольцо матери на пальце, пока он вскрывал голени Зафа и вырывал кости из его голеней.

Каждый раз мой истинный опускался на колено у моих ног и преподносил их мне, словно я была Краловной, а он вручал мне королевские дары. И я принимала их снова и снова, пока рядом со мной не выросла приличная куча.

К тому времени, когда Рокат закончил, Заф едва оставался в сознании. Несколькими пощёчинами он привёл его в чувство.

С безвольно свисающей головой тот поднял взгляд на мужчину, которого снова и снова пытался превзойти.

Неудивительно, что ему это не удалось.

Никто не мог сравниться с моим истинным.

Это было всё равно что бросить вызов самим Судьбам.

— Время для финала пришло. Тебе понравится, — с усмешкой бросил Рокат Зафу.

Затем он повернул голову через плечо и встретился со мной взглядом, произнося следующие слова:

— Ты моя, Ассирия. Ни один мужчина больше никогда к тебе не прикоснётся.

В тусклом свете сверкнул бронзовый кинжал, а затем воздух снова наполнился металлическим запахом свежей крови, когда Рокат отрезал Зафу член и мошонку.

Мгновение спустя глаза без век остекленели и потухли.

Руки Роката дрожали, но не от страха. В нём пылала первобытная потребность разрушать. Она затопляла нашу связь. Обжигала мои вены.

— Рокат, — прошептала я, и мой голос прогремел в наступившей тишине.

Но нить его самообладания продолжала рваться. Он был гончей, чью жажду крови уже поглотил весь разум. Единственное, чего он хотел, — большего.

— Рокат, — резко позвала я, пытаясь привлечь его внимание. — Ты убил его. Ты отомстил за меня. Отомстил за нас.

Осознание возвращалось к моему истинному медленным морганием. Его спокойствие было хрупкой, непрочной вещью. Зверь под поверхностью, тот самый, что таил в себе безмерную ярость и неослабевающий гнев, был готов ударить снова. Мой голос оставался его единственной привязью к рассудку.

— Ты растерзал его не только ради мести. Ты сделал это ради бессмертной любви.

Он бросил отсечённые органы на изрезанный живот Зафа. Его грудь тяжело вздымалась, когда он резко повернулся ко мне. В два шага он снова развёл мои колени в стороны. Гранатовая пыль покрывала его лицо и руки, и всё же, когда его взгляд столкнулся с моим, в нём оставалось лишь мучительное, тяжёлое обожание.

Буйство бордового цвета завораживало меня так, как ничто другое никогда не могло. Эти глаза звали меня, как и мужчина, которому они принадлежали. Каждая линия чернил на его могучем теле была неописуемой преданностью. Такой, которую не способны потребовать ни корона, ни клятва.

Только любовь. Только я.

Потому что мы оба выросли из семян ненависти. Каким-то образом в этом беспощадном саду мы расцвели острыми шипами. Мой истинный использовал свои на поле боя, защищая всех нас. Я вплетала свои в слова, в свою неугасающую волю освободить женщин этого мира.

Вместе мы были коварным разрушением, порочной победой.

Вместе мы были неудержимы.

— Сегодня я сумел тебя завоевать? — тихо произнёс он, и его голос напоминал камни, катящиеся по склонам окружающих нас гор.

Жар, собравшийся между моих бёдер, дал более чем однозначный ответ.

— Не только сегодня. Всегда.

Я протянула руку и провела ногтями по его бороде.

— Спасибо.

Эти два слова разбили стекло, за которым он держал своё самообладание. Он обхватил меня за талию, прижимая ко мне своё покрытое потом тело. Его хватка была яростной, как у изголодавшегося мужчины. Он завладел моими губами с пылкой страстью. Я ответила на поцелуй, прикусив его нижнюю губу зубами, переплетая свой язык с его, вдыхая его пряный мужской запах.

«Возьми меня здесь», — взмолилась я через нашу ментальную связь.

Разлука с ним хотя бы на секунду уничтожила бы меня.

Тени вырвались из его рук, скользнули под нашу одежду и сорвали её с наших тел. Прежде чем мои ягодицы снова коснулись дерева, Рокат притянул меня к самому краю стола. Одним мощным движением он вошёл в меня до основания.

Его толстая, твёрдая длина коснулась каждого нерва внутри меня. Наши тела стали единым целым, и мы двигались вместе. Не отрывая взглядов друг от друга, мы превратились в одно существо.

С полностью открытыми разумами исчезла граница между тем местом, где начиналась я и заканчивался Рокат.

Окружающий мир перестал существовать.

Всё время, все слова, всё на свете исчезло, пока не остались только он и я.

Одна бесконечная петля.

Один совершенный круг.

Один бесконечный миг.