Я месяцами тренировал свою истинную. Работал с ней, превращая её магию в самостоятельное оружие. Женщины верили в неё. Да что там, мужчины тоже. После её постоянных успехов в тайных вылазках по проникновению в лагерь Ангелов почти не осталось несогласных.

К тому же её охраняли «Покрытые Смертью». Никто из них, особенно бывшие жрицы, не позволил бы ей пасть. Они отдали бы за неё свои жизни.

Как и я.

— На этот раз со мной. Местность слишком непредсказуема, и вместе мы справимся лучше.

Она подошла ближе и прижала ладони к моей груди.

— Вместе мы всегда справляемся лучше.

— Найди Грема и Зика и закрепи их в сбруе. Потом встретимся снаружи, — велел я ей, проводя костяшками пальцев по её щеке.

Жар её кожи обжигал меня не меньше, чем свирепость в её взгляде.

Она и правда была силой сама по себе.

Ассирия подалась навстречу моему прикосновению, словно тоже чувствовала тяжесть этого момента. Мне хотелось задержаться в этом мгновении, где она была в безопасности, а я был рядом с ней. Наша связь гудела от нервного напряжения, пока ни один из нас не озвучивал страхи, скрывавшиеся на задворках наших мыслей.

Три атаки на трёх фронтах.

Три шанса для Демонов сокрушить Ангелов и прорваться через Горы Скала к Сиви, как видела Киира.

Три возможности для видения Провидицы с ледяными голубыми глазами сбыться.

Я стиснул зубы от этой мысли.

Я был не просто солдатом.

Я был проклятием, нашёптанным в существование самими Судьбами. Клинком, ступающим по земле от их имени. Ангелы боялись моего появления. И этой ночью я напомню им, кто я, мать вашу, такой.

Халалхиво.

Избранник Судеб, обладающий силой призывать мёртвых.

Шум поднимался, словно чёрный прилив, пожирая ночную тишину. Аванпост пульсировал ритмом пробуждающейся битвы. Предвкушением столкновения клинков. Чёрного и белого, рассекающих небо, пока только одна сторона не останется владеть своей силой.

Я впитывал свою истинную, как умирающий человек тянется к последнему глотку воды, терзаемый знанием, что может больше никогда её не попробовать.

Она была самым изысканным напитком.

Никакая другая жидкость не могла сравниться с ней.

Я резко притянул её к себе, запоминая очертания её тела и то, как оно прижималось к моему. Огонь в её коварных бордовых глазах и то, как в их глубине покоилось моё сердце.

Я обхватил ладонью затылок Ассирии.

Запутал пальцы в шелковистых прядях её волос.

Прижался губами к изгибу её губ.

Почувствовал вкус роз на её языке.

Наслаждался ею.

Насыщал свою жажду.

Берёг этот последний миг покоя.

Нас связывала не похоть.

Нас связывало нечто судьбоносное.

Она первой отстранилась, и всё моё существо воспротивилось этому. Я едва не зарычал, требуя, чтобы она продолжила. Мне это было необходимо.

Мне была необходима она.

— Иди, — прошептала она.

Это слово прозвучало надломленно, словно даже она понимала, что это не обычная стычка. Взгляд Жнеца был устремлён прямо на нас. И, возможно, этот поцелуй был последним, который Ткачиха даровала нам.

Мне оставалось лишь упасть на колени и молить Дарующего, чтобы наша магия осталась сильной.

На миг сквозь ровное пламя в её глазах прорвалось беспокойство.

— Я сразу за тобой.

Боль расцвела между моими рёбрами. Я заставил воздух наполнить лёгкие, которые словно хотели сжаться. Связь вопила от первобытного инстинкта защищать.

— Пять минут. Потом я приду за тобой.

Я начал отступать к двери, но не сводил с неё взгляда. Я вырезал этот образ в самых тёмных уголках своего разума. Потому что в разгар битвы, когда мышцы будут гореть, когда тело станет умолять о передышке, мне нужно будет помнить, ради чего я всё ещё размахиваю мечом.

— Потому что ты всегда сможешь найти меня. Даже если я попытаюсь сбежать.

Её слова, не громче шёпота, прозвучали как последняя клятва.

Как скрытая мольба.

— Не забывай этого, истинная, — сказал я, и мой голос прозвучал как тихая, хриплая угроза. — Ты моя, хочешь ты этого или нет.

— Я никогда не захотела бы ничего другого.

Я запечатлел её слова на своём сердце, прежде чем повернуться навстречу завершению войны.

61

61

Я была одна, и всё же шум поглощал меня, пока наши солдаты готовились к битве. Боль от отсутствия Роката всё ещё жила в моих костях, укоренившись рядом со знанием, что предстоящая схватка будет полна опасностей.

Горные вершины были куда более сложными для передвижения, чем поля за пределами Фюреда. Мои руки дрожали, пока я заплетала волосы назад. Многие, чертовски многие, погибнут этой ночью. Битва в академии сломала меня. С тех пор я никого не теряла.

Сделает ли меня неспособной дышать вид того, как члены «Покрытых Смертью» будут падать у меня на глазах? Неспособной продолжать размахивать мечом?

Я лишь сильнее сблизилась с ними. И они умрут за меня.