Я рассеянно потерла его и подумала о юном, возможно, более невинном Сае, ложащемся под нож какого-то моддера из трущоб. Не в хорошо освещенном, чистом помещении, а в грязном и сыром месте, где скелетные моды свисают с балок, словно туши в мясной лавке. Сай, привязанный к металлическому столу, пока они достают пилу для костей и вскрывают его. Мое сердце екнуло. Он заметил.

— Не смотри так, куколка. В четырнадцать я уже был куском дерьма. Это было не самое худшее из того, что я пережил к тому моменту. Легче мне от этого не стало.

— Ты уже был Кицунэ? В четырнадцать?

— Удивлен, что ты этого еще не знаешь, учитывая твою одержимость мной.

Я фыркнула.

— Мне потребовалось шесть месяцев, чтобы найти на тебя практически ничего. Они действительно стерли тебя из реальности.

— Преимущество статуса актива альфа-уровня ПОМ, — ответил он без тени юмора. Развивать тему он не стал. Его лицо сделалось непроницаемым.

Но стены этого места давили, и я просто не могла перестать говорить.

— Я никогда не встречала кого-то вроде тебя.

— У тебя странное определение слова «встречала».

— Мне... нужно было узнать о тебе больше, но ты был призраком. В наши дни у каждого есть цифровой отпечаток — рекламные алгоритмы, истории поиска, покупательские предпочтения. А у тебя? Ничего не было. Это было... увлекательно. От этого мне хотелось узнать только больше.

— Понравилось то, чего ты не увидела, да? — Он приподнял бровь; слабая улыбка тронула его губы.

Я не клюнула на его удочку.

— Разве не тяжело было стереть всё свое прошлое?

Он снова удивил меня; его лоб прорезали морщины.

— Стирать было нечего, куколка. Ничего ценного, во всяком случае.

Что-то в этих морщинках на его лбу вызывало желание провести по ним пальцами, разгладить их.

— Очевидно, что нет. Тот пацан, Акира, тебя знал.

Сай нахмурился.

— Что ж, ПОМ еще не придумала, как стереть меня из памяти других людей.

Я внимательно наблюдала за ним, отмечая, как сжались его челюсти, как в глазах мелькнуло что-то нечитаемое. Его защита всегда была наготове, но сейчас всё ощущалось иначе.

— Должно быть, здорово, — сказала я, прислонившись затылком к стене. — Иметь возможность решать, какие части тебя существуют. Что позволено видеть людям.

Сай коротко выдохнул, почти рассмеявшись.

— Куколка, меня никто не видит. Я не существую, помнишь?

— Я тебя вижу.

Что-то дрогнуло в его взгляде, но он удивил меня, отвернув голову.

Я вздохнула.

— Это лучше, чем когда люди смотрят прямо на тебя и видят лишь то, что могут у тебя взять.

Мне не стоило ничего говорить. Теперь уже я отвернулась, чувствуя щемящую уязвимость в груди. Тишина снова затянулась, а затем...

— Как ты очутилась в «Хеллфайре»?

Я затаила дыхание; история всплыла на край сознания. Трубы над нами заскрипели, холодный воздух камеры заморозил пот на моей шее, по спине пробежала дрожь. Страх, который сдерживал этот разговор, снова прокрался внутрь, оплетая мой разум вызывающими панику щупальцами.

Я никогда никому этого не рассказывала. Даже ДИТЕ.

— В этой истории нет ничего уникального. Мама заболела в аутленде. Мы переехали сюда, чтобы она могла лечиться. Мне было около семи. Мы были беднее церковной мыши, поэтому, как и все, осели в Пурпурном Районе. Мама работала на двух работах только чтобы оплачивать свое лечение, но позже я поняла, что это было и для того, чтобы я могла ходить в нормальную школу. Она бросила всех и всё, что знала, чтобы попытаться дать мне будущее.

— Ты сказала, она заболела. Рак? — спросил он.

Я кивнула.

— От заражения «АгриГроу». Крупное судебное урегулирование пару десятилетий назад, если помнишь. Мы, конечно, не увидели ни цента.

— Скучаешь по тем местам?

— По аутленду? Можно ли скучать по тому, чего толком не помнишь? — Тишина затянулась на несколько вдохов. — Да. Скучаю. Но думаю, я просто скучаю по ней.

— Маме не стало лучше?

— Нет. Ее застрелили.

Он моргнул, но не произнес ни слова.

— Она оказалась в неподходящем месте в неподходящее время. Проходила мимо, когда грабили магазин. Они вышли, и она их напугала. Следующее, что я помню — она лежит на земле с дыркой в голове.

— Ты была там?

Я кивнула.

— Сам знаешь, скорая в Пурпурном Районе — это шутка. Помощь ехала больше получаса, а к тому времени...

Его лицо оставалось бесстрастным, но теперь я не могла остановиться.

— Я училась на стипендии, но после того, что случилось... ну, я перестала показывать «результаты». Меня выгнали из академии. Пришлось где-то искать деньги. Профессор Танака сделала для меня всё, что могла, позволила продолжать работу в своей лаборатории, но этого было мало. Особенно с медицинскими долгами мамы. Не просто так эту профессию называют древнейшей.

— Да не, это херня, — наконец подал он голос. — Такая умная девчонка, как ты? Ты могла бы работать где угодно.

Я приподняла бровь, удивленная комплиментом.