Харуто впечатал кулак в плечо Сая, и я увидела, как его челюсти сжались от реальной боли. Я почувствовала скачок его Флюкса, даже сквозь подавитель, и оседлала эту частоту. Это были гнев и боль — чувства, которые я всегда подавляла. Прямо сейчас, если мы хотели выбраться отсюда живыми, мне нужно было выпустить их на свободу.

Глава 38

САЙ

Еще два громилы вышли из тени, когда Харуто ударил меня снова.

— Надеюсь, это приведет к чему-то веселому.

— Поверь мне, — сказал Харуто, делая шаг ближе. — Так и будет — для меня.

— Ты всегда казался эгоистом.

Он подал знак, и один из его людей достал кусок стального троса, крепче привязывая мои руки к спинке стула. Мои мышцы напряглись в путах, но те держали намертво.

— Удобно? — спросил Харуто издевательски-вежливым тоном.

— О, да, — протянул я. — Пятизвездочные апартаменты. Ты точно знаешь, как обходиться с парнями.

Удар прилетел прежде, чем я успел сгруппироваться. Мою голову отбросило в сторону, и во рту расцвел металлический привкус.

— Тебе не следовало возвращаться, Сай, — сказал Харуто, расхаживая передо мной. — У тебя был шанс оставить эту жизнь позади. Но тебе приспичило вернуться и сунуть нос куда не следует.

Я сплюнул кровь на пол, уставившись на него с ухмылкой, от которой заныла разбитая губа.

— Что могу сказать? Я скучал по тебе.

Еще один удар — на этот раз под дых. Воздух со свистом вырвался из легких, перед глазами заплясали искры.

— Прекрати! — Голос Эон прорезал пелену, резкий и отчаянный.

Харуто повернулся к ней; выражение его лица стало еще холоднее.

— Не лезь не в свое дело, милочка. Не тебе тут долги отдавать.

Руки Эон сжались в кулаки, лицо напряглось от едва сдерживаемой ярости. У меня всё скрутилось внутри — не от удара, а от выражения ее глаз. Я бросил на нее предостерегающий взгляд. Ей нужно было сосредоточиться. Но часть меня хотела, чтобы она продолжала так на меня смотреть. Словно я имел значение. Словно она за меня беспокоилась. Словно я был человеком — а не просто каким-то призраком насилия и прошлых ошибок.

Я знал, что за ее взглядом скрывался страх, но всё равно не мог перестать думать о ее руке на моем плече. О том, как это ощущалось — как ничто из того, что я когда-либо испытывал; о том, как она успокоила мой имплант. То, как она смотрела на меня сейчас, заставляло меня снова и снова чувствовать то же самое.

Я заерзал на стуле, вновь привлекая внимание Харуто к себе.

— Не волнуйся, куколка. Этот только лает, но не кусает.

Его улыбка вернулась, тонкая и опасная. Он зажег свой кулак огнем и впечатал его мне в ребра. Боль взорвалась в боку, но я стиснул зубы и заставил себя не реагировать, даже когда моя кожа зашипела.

Я увидел, как рука Эон поднялась к шее, и почувствовал это — слабейшую пульсацию ее Флюкса. Неужели у нее и правда получится?

Харуто заметил, как переключилось мое внимание, и проследил за моим взглядом.

— Что это она делает?

— Наверное, плачет, — быстро сказал я, выдавив ухмылку. — Ну ты же знаешь женщин.

Его глаза сузились, но я откинул голову назад и одарил его своей самой невыносимой ухмылкой.

— Да ладно тебе, Харуто. Я привязан к стулу, а ты можешь думать только о ней? Я оскорблен.

Сработало — едва ли. Он подошел ближе, его внимание снова переключилось на меня.

— Ты всегда обожал слушать собственную болтовню.

Очередной удар в челюсть, и зуб хрустнул. Я позволил крови стекать изо рта.

— Но я тебя сломаю, Сай. Как должен был сделать еще много лет назад.

— Давай, — сказал я, плюнув кровью ему в лицо. — Посмотрим, кто сломается первым.

Он так сильно ударил меня ногой в грудь, что, готов поклясться, мое сердце остановилось. Стул опрокинулся назад, моя голова с размаху ударилась о бетон. Мое сознание балансировало в опасной близости от небытия, когда ударил тот самый знакомый гул — тот, от которого закипала кровь.

На краю зрения мерцнул фиолетовый свет, и я увидел, как она ожила.

В ту же секунду, когда подавитель сломался, я почувствовал это. Воздух вокруг нас загудел, заряженный энергией, когда Эон поднялась; ее глаза светились этим неестественным фиолетовым светом.

Харуто и его громилы попытались броситься на нее, призывая пламя, — но было слишком поздно.

Грохот сорванной с петель двери камеры эхом отдался в моем черепе. Ублюдки-Кицунэ даже не успели закричать, когда их накрыло ударной волной, разбросав в разные стороны. Посыпалась пыль и обломки. Свет замигал. Всё это проклятое место затряслось, словно готово было развалиться на куски.

А в самом центре всего этого —она.

Она быстро бросилась ко мне, упав на колени; ее пальцы потянулись к моей шее. Я понял, что она делает, еще до того, как она коснулась подавителя, но мое тело всё равно напряглось от ощущения ее кожи на моей.