— Слышали, как старшие говорили о синеволосом уроде с ЭМ-Флюксом. Думали, ты что-то особенное. — Говоривший явно был лидером этой маленькой шайки. — Я слышал, они даже оплатили твои модные ЭМ-импланты.

Модные, как же. У меня каждый день болело лицо, а левая рука всё время бесконтрольно дергалась.

— Не-а, я слышал, это потому, что его мамаша трахалась с Хинокава-саном. Должно быть, у нее сладкая киска.

— Не такая уж и сладкая, раз она всё еще должна ему денег.

Они рассмеялись, и я бросился на лидера. Он врезал мне так сильно, что я рухнул на землю, и в глазах полностью потемнело.

— Думаешь, ты что-то особенное, а, киракирасита? Как по мне, так просто ебаный уличный мусор.

Забавно. Спустя столько времени я до сих пор не знаю имени этого пацана. Но я помню его лицо. Я всегда буду помнить его лицо. Темные волосы, стянутые в небрежный пучок, обрамляли квадратную челюсть, а из-под нависших век его глаза светились расплавленным оранжевым.

Флюкс было печально известно трудно контролировать во время пубертата, и этот пацан тоже нихера не понимал, что делает.

Это не имело значения.

Он зажег кулак и ударил меня по лицу. Жгучая боль прорезалась сквозь пелену, и я закричал, схватившись за щеку. Прежде чем я успел отреагировать, остальные набросились на меня — в ход пошли кулаки и ноги. Каждый удар был напоминанием о том, чего я стою. Они были безжалостны, их смех смешивался с тошнотворными глухими ударами кулаков о плоть.

— Уже не такой особенный, а? — усмехнулся один из них, нанеся жестокий удар ногой мне по ребрам, и я почувствовал, как они хрустнули. Я жадно хватал ртом воздух, свернувшись в клубок, пока избиение продолжалось. Вкус меди заполнил рот, но я не собирался, блядь, плакать.

— Ты ничтожество, — выплюнул лидер, схватив меня за волосы и рывком подняв мою голову. Его расплавленно-оранжевые глаза выжигали мои. — Запомни это. — Он впечатал мое лицо в грязную землю переулка. Всё еще новый имплант в моем лице сместился, и боль, пронзившая череп, была ослепительно белой.

Помню, я подумал, что хуже он мне уже ничего не сделает.

Я ошибался.

Я услышал звук расстегивающейся молнии, пока его дружки продолжали избивать меня; хрустнуло еще одно ребро. Теплая моча брызнула мне на спину и потекла по шее.

Вонь ударила в нос, смешиваясь с медным привкусом крови во рту. Моя щека была прижата к земле, дыхание вырывалось рваными хрипами. Всё, что я слышал — это стук собственного сердца, неровный, неустойчивый, — пока во мне закипала ослепительно белая ярость.

Ублюдок рассмеялся; его рука всё еще была впутана в мои волосы.

— Ты и правда ничтожество. — Усмехнулся он. — Просто...

Я не дал ему договорить.

Моча всё еще капала, впитываясь в мою порванную рубашку.

Этого было достаточно.

Флюкс хлынул сквозь меня — резкий, нестабильный. Кожа покрылась мурашками, когда я направил заряд вниз, позволив ему с треском пройти через лужу жидкости подо мной.

Реакция была мгновенной.

Смех лидера перешел в сдавленный крик, когда ударил ток. Его тело сковало, мышцы свело судорогой. Его светящиеся глаза расширились от шока. Дым повалил изо рта, когда электричество разрывало его, поджаривая изнутри. Его руки дернулись в попытке отпустить меня, попытаться сбежать — но было слишком поздно. Он содрогнулся раз, другой. А затем замер.

Я сбросил его с себя. Он рухнул на землю, как мешок с мертвым грузом; пар поднимался от его отвисшей челюсти.

В конце концов, он пах точно так же, как та поджаренная крыса.

Я стянул куртку Кицунэ с его обгоревшего тела, сбросив свою, пропитанную мочой.

Остальные двое попятились; на их лицах застыл неподдельный ужас.

— Какого хуя... — выдавил один из них.

Я схватил его за лицо; адреналин бил ключом так сильно, что мой Флюкс сработал быстрее, чем я успел подумать. Разряд был не таким сильным, как раньше, но его плоть зашипела под моими пальцами, когда электричество впечаталось в его загорелую кожу.

— Передай своему боссу, я отработаю любой долг моей матери. Она выходит из игры, уяснил?

Он заскулил, и я отпустил его. Я вытер рот тыльной стороной ладони, чувствуя вкус металла и желчи. Тело ныло, ребра кричали от боли, но я не обращал на это внимания. Я перешагнул через него, и он бросился бежать, а за ним вплотную последовал и второй.

Впервые на моей памяти я не чувствовал пустоты. Их страх дал мне власть, которой я никогда прежде не знал. И я понял, что сделаю всё, чтобы почувствовать это снова.

Глава 37

ЭОН