Я извернулся, но их хватка была железной. По одному громиле на каждую руку; они давили мне на плечи, наклоняя вперед, пока мое больное плечо не загорелось огнем. Мои колени подогнулись, дыхание со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы, но они удерживали меня в вертикальном положении. Словно хотели, чтобы я прочувствовал каждую каплю боли.

Один из них рывком запрокинул мою голову за волосы, заставив посмотреть вверх. В поле зрения появился Хинокава, как всегда невозмутимый, поправляющий манжеты своего шелкового пиджака, словно у него была уйма времени.

— Почему бы тебе не рассказать мне, что задумала эта маленькая шлюха?

— Сука — просто курьер. Ничего не знала. Думала, это секс-игрушка.

— Вот как? — Хинокава держал устройство на ладони, и я чувствовал запах жженого пластика и карбона от уничтоженной техники. — Что ж, уверен, ребятам она тогда понравится.

Я постарался не отреагировать. Это только всё усугубит. Но я почувствовал пульсацию Флюкса, а вместе с ним и своих имплантов. Хинокава увидел это и понял, что это значит.

— Привязался к этой, да? Возможно, роскошная жизнь сделала тебя мягким, Сайанос. Или, может быть, она не так проста, как кажется?

— Я только-только ее объездил. Кажется расточительством спускать все эти усилия в трубу.

— Если хочешь получить ее в целости и сохранности, предлагаю тебе рассказать мне, что именно ты намеревался сделать с этим маленьким устройством.

Один из громил выкрутил мне руку, толкнув плечо дальше его предела. Сдавленный звук вырвался из меня прежде, чем я успел его остановить. Искры брызнули из глаз. От боли я чуть не потерял сознание.

— Знаешь что, — процедил я, — я черкану своему боссу на мыло, и пусть он сам расскажет тебе, чего именно хотела ПОМ.

К моему удивлению, древнее лицо Хинокавы исказилось в ухмылке.

— О, Сайанос, в этом мире есть вещи куда более могущественные, чем этот твой значок.

— Сомневаюсь.

Старый уебок улыбнулся.

— Ангелы, изгнанные с небес, становятся дьяволами, не так ли?

— Что, блядь, это должно значить?

Он махнул рукой.

— Я дам тебе время подумать над этим.

Ледяной укол пронзил мою шею, и всё расплылось. Это был не нейроподавитель. Технологии слишком дороги, когда с задачей отлично справляется добрая старая доза кетамина. Несколько случайных смертей мало кого волновали.

Я боролся с этим.

Смутно помню, как меня тащили по коридору, как мигали и искажались неоновые вывески Кицунэ, оживая, как их отвратительный смех издевался надо мной, пока мое плечо дергалось в судорогах.

Время ускорилось.

Замерло.

Всё это не имело особого значения.

Лицо Эон парило передо мной, полное эмоции, которую я не мог распознать.

«Я не хотела тебя убивать» , — сказала она.«Я не хочу никого убивать» .

Ее фиолетовые волосы закружились дымом. Кицунэ смеялись в тенях, их неоновые глаза вели меня — пока их лица не изменились.

Лица, которые я знал.

Лица из моего прошлого.

Первый раз, когда я убил человека, это было похоже на выключение машины. Никаких судорожных вдохов. Никаких криков о помощи. Просто щелчок выключателя.

А в этом городе очень много выключателей.

Мне снова было четырнадцать.

Другой темный переулок. Дергаюсь еще сильнее.

Мой Флюкс проявился всего год назад, я всё еще учился его контролировать. Всё еще привыкал к имплантам, которые мне поставили — и я ненавидел, когда кто-то видел, как я тренируюсь. Меня всегда адски трясло, когда они сбоили.

Я был за мусорным баком в Пурпурном Районе. Пнул ногой дыру в ржавом металле, и оттуда вывалилась дюжина жирных крыс, пытаясь разбежаться.

Искры зашипели на кончиках моих пальцев. В том возрасте не требовалось многого, чтобы вывести меня из себя, и моей собственной некомпетентности было более чем достаточно. Разряды электричества срывались с моих пальцев, рикошетя от стен переулка, пока крысы бросались врассыпную. Я атаковал снова и снова; волоски на моих руках встали дыбом от статического электричества.

Еще.

Еще.

В конце концов, скорее по чистой случайности, чем как-то иначе, в одну крысу я попал.

Я прислонился к стене переулка, тяжело дыша, ожидая, когда спадет напряжение. Затем я подошел к грызуну.

Запах жженой шерсти и плоти перебивал даже вонь переулка. Крыса выглядела так, словно ее оставили на гриле на десять часов дольше положенного — обугленная дочерна изнутри.

Я ткнул ее носком ботинка. Ничего.

Треск моего Флюкса затих, но руки всё еще покалывало от остаточной энергии. Пальцы дергались, словно до них еще не дошло сообщение о том, что всплеск закончился.

Я должен был что-то почувствовать. Гордость. Отвращение. Облегчение.

Но я чувствовал лишь пустоту.

Затем послышались шаги, медленные и размеренные.

Я напрягся, пульс подскочил, когда я повернулся к выходу из переулка.

Там стояли трое парней, их силуэты вырисовывались на фоне болезненного неонового свечения улицы. Они были не намного старше меня, но я за всю свою жизнь ни разу нормально не ел, поэтому всё еще ждал своего скачка роста. Швы их курток светились оранжевым, и я ловил вспышки пылающего неонового кицунэ — молодые посвященные Хромированных Кицунэ.