Около половины девятого через Линдси, которая, как всем было известно, встречалась с этим парнем, до нее дошли слухи, что Фил пролил масло на розовую кожаную куртку клиентки. Это означало, что ему придется оплатить ее химчистку. Розовая кожаная куртка? Кто, черт возьми, вообще носит розовую кожу?

Около девяти он уронил тарелку мусаки.

К счастью, под ней никого не было.

Все услышали, как она разбилась.      

Было видно, что Тео в ярости. Но к тому времени ресторан был заполнен. У него не было времени заниматься Филом.

Он должен был мило улыбаться клиентам.

Но Фил больше не будет флиртовать с ней сегодня вечером. Было очень жаль, честно говоря. Фил был из Теннесси, и у него был приятный акцент. Она считала его милым, с мягким, мальчишеским характером. А Диана уже не была ребенком. Ей совсем не мешало то, что он с ней флиртовал. Что касается Линдси, то ей, похоже, было все равно. Диана догадалась, что их отношения не настолько серьезны.

Она налила бокал "Амстел Лайт" яппи в подтяжках и галстуке-бабочке, сидевшему в передней части бара, который, вероятно, тоже не даст ей чаевых, и подумала, как было бы здорово пойти домой к своему парню Стиву, выпить водки и заняться любовью на их новеньком матрасе, и, возможно, распаковать пару коробок, а возможно, и нет.

Вместо этого вечер тянулся бесконечно.

* * *

Было трудно смотреть на женщину, сидящую напротив него за плечом Джона, и столь же трудно не смотреть. Это заставило его подумать о том, как он, наверное, выглядел в ту последнюю ночь с Грегом. Он догадывался, что будь ты геем или натуралом, разбитое сердце остается разбитым сердцем.

Это было написано у нее на лице.

Он увидел, как она протянула руку через стол, и был вынужден отвести взгляд.

- Тогда нас была целая компания, - говорил Джон, - большинство из нас жили здесь, в радиусе десяти кварталов друг от друга. Мы с Джеймсом были любовниками еще в старших классах, мы долго были вместе. Но потом у него появился новый любовник, у меня новый любовник, потом у него опять старый любовник, и все эти люди, которых мы встретили. Многие из них были связаны с театром благодаря Джеймсу - актеры, костюмеры, режиссеры. Луис играл на трубе в нескольких бродвейских шоу. Алан был драматургом вне Бродвея. Но было также много таких, как я и в сфере здравоохранения. Логопеды, физиотерапевты. И мы часто жаловались на то, какие ужасные условия были в тех учреждениях, где мы работали.

- Я знаю, - сказал Дэнни. - Перед смертью матери я некоторое время искал для нее место. С остеопорозом она не могла жить одна, а мы в то время не могли себе позволить сиделку на полный рабочий день. Все, на что я ни смотрел, было охеренно уныло.

Он слишком много ругался. Он сделал мысленную пометку следить за этим. Он переспал с Джоном всего один раз, а до этого встречался с ним дважды. Но этого было достаточно, чтобы понять, что Джон Уолтерс почти никогда не ругался. И, вероятно, не очень-то любил это дело. Джон был немного старомоден. Ему это нравилось.

Ты уже наполовину подцепил этого парня, - подумал он. - Следи за своим языком.

Джон кивнул, поправил очки "

Кельвин

Кляйн

" и отхлебнул пива.

- Да, но твоей матери не было в Нью-Джерси. Если ты считаешь, что те места, которые ты видел, были плохими, тебе стоит увидеть некоторые в городе. В общем, как-то вечером мы сидели и болтали. Тогда нам казалось, что никто из нас никогда не заработает приличных денег - это было задолго до бума в здравоохранении - поэтому мы решили, что когда придет время выходить на пенсию, мы скинемся и купим большой старый дом где-нибудь в глуши, а к тому времени люди из сферы здравоохранения наладят нужные связи, и мы будем там работать. Позаботимся о себе сами. У нас будет коммуна. Под названием "Член Гея"[2].

Официантом был светловолосый парень с ярко-голубыми глазами и красивой кожей, который выглядел слишком молодо, чтобы подавать напитки. Он увидел, что они смеются, и улыбнулся.

- Принести вам еще по одной порции? - спросил он.

- Конечно, - сказал Джон.

- То же самое?

- То же самое. Виски "Дьюарс" и "Хайнекен". Спасибо.

Официант отошел.

- "Член Гея". Это просто уморительно. Ты все еще собираешься это сделать?

Джон вздохнул.

- Многие разъехались, понимаешь? Мы потеряли связь друг с другом. Это как-то грустно, правда. Мне кажется, мы были неплохой компанией. Умные, талантливые. Кто знает? Может, мы бы даже чего-то добились.

Они снова рассмеялись. Что Дэнни Мартино нравилось в Джоне, так это его смех. Он звучал искренне. Так же смеялся его отец до болезни. До того, как кости матери стали хрупкими, как стекло.

Позади Джона женщина закрыла глаза руками. Ее плечи дрожали.

- Боже, мне неприятно на это смотреть.

- На что именно?

- На женщину позади тебя. Думаю, ее парень, или муж, или кто он ей там, только что ее бросил. Я заметил ее некоторое время назад. Она плачет.

- Что делает он? Парень.

- Просто сидит. Если я правильно понимаю язык тела, ему наплевать. Вот он опять ругается.

Дэнни покачал головой.