По мне пробежала дрожь — холодный шёпот в моём потемневшем сердце. Где-то позади меня Фолиант пульсировал в своих цепях, медленным сердцебиением тени, словно и он прислушивался к каждому слову.

— О чём именно вы меня просите?

Её ответ прозвучал тихо, но ударил, словно молот.

— Нам нужно, чтобы ты создал путешественника во времени.

Король кивнул, крепко стиснув челюсти.

— Того, кто сможет подчинить себе само время.

Когда я вновь заговорил, мой голос казался старым, ломким, давно не звучавшим.

— Вы просите меня о силе столь великой, что я даже не уверен, возможно ли такое. Но… — мой взгляд скользнул к теням, колыхавшимся по краям комнаты. — Я подумаю над этим.

Самообладание королевы окончательно рухнуло.

— Пожалуйста, Лазарус. Я умоляю тебя.

И, больше ничего не сказав, они оба склонили головы и ушли, а звук их шагов медленно затихал на тропе, словно последние удары умирающего сердца.

Когда тишина вернулась, Фолиант один раз содрогнулся, и эта дрожь прокатилась по полу.

Цепи загремели, металл заскрежетал о камень.

Тени собрались ближе к моим ногам, шепча на этот раз не о голоде, а о возможности.

С тихим шёпотом и лёгким движением руки я разрушил защитные руны на очаге, и их свечение угасло в пыли. Воздух стал гуще. Заклинание распалось. Я извлёк Фолиант Теней из его пристанища и положил его на стол.

Кожаный переплёт был тёплым под моими ладонями, гладким от времени. От него поднимался запах железа, словно дыхание.

— Как создать путешественника во времени? — прошептал я, и эти слова прозвучали хрипло и неуверенно.

Фолиант содрогнулся.

Он затрясся на столе, заставляя дрожать камень под собой, а из его корешка начал сочиться чёрный дым. Мои тени отпрянули, зашипели, скользя по воздуху так, словно даже они боялись того, что должно было произойти дальше.

Затем Фолиант сам собой раскрылся — медленно, намеренно, словно всё это время ждал именно этого.

Пергамент вздымался, словно лёгкие. Между страниц просачивался густой влажный дым, расползаясь по комнате, пока даже пламя факела у стены не отклонилось в сторону от страха. Запах крови и соли заполнил моё горло.

И тогда рваными штрихами, похожими на раны, вырезанные в плоти, слова поползли по страницам Фолианта, выжигая сами себя —

Мы очень долго ждали, когда ты задашь этот вопрос.

Этот голос давил на мой череп — глубокий и тихий, словно чьи-то ладони легли мне на виски. Перед глазами всё поплыло.

— Это возможно, — прошептали голоса. — Но один Лорд Тени не способен вынести такую тяжесть. Время — это слишком огромная рана для одного сосуда. Оно сломает тебя.

Страницы Фолианта заколыхались, и на пергаменте начали выжигаться светящиеся строки — каждая возникала так, словно её вырезали невидимые клинки —

Только два Лорда Тени способны выдержать это.

Двое, связанных не любовью и не кровью, а проклятием.

Двое, что были сломлены в одной и той же яме и вместе восстали.

У меня перехватило горло.

Я знал, какое имя появится следующим, ещё до того, как задал вопрос. Знал с того самого момента, как королева впервые заговорила о возвращении назад во времени.

И всё же мне нужно было услышать его.

Чтобы этот ужас стал реальностью.

— Кто? — выдохнул я. — Назовите его.

Чернила вспыхнули. Тени отпрянули, словно обожжённые. Ответ выжег себя на странице штрихами живого пламени —

Сальваторе Лориан.

Свет обжёг мне глаза, а затем погас, превратившись в чёрный пепел.

— Только вместе с ним можно разорвать завесу, — произнесли голоса спокойно и жестоко. — Только вместе с ним мы откроем тебе всё остальное. Приведи его, и путь будет открыт.

Фолиант захлопнулся с раскатом, похожим на гром, и дрожь прошла по каменному полу. С потолочных балок посыпалась пыль.

Долгое время я стоял в темноте, прислушиваясь к медленному биению сердца Фолианта под покровом тишины.

Снаружи ветер выл над Ассирийским морем, принося с собой вкус соли и разрухи.

И в этом ветре, едва слышно, насмешливо, тени вновь прошептали —

— Ты и так знал его имя.

Это было возможно.

Но только вместе с Сальваторе.

Эта мысль жгла меня, словно яд.

Проклятие Северена насмехалось надо мной пятьдесят лет, и теперь оно вновь затянулось вокруг меня, словно цепь, протянутая сквозь кости.

Чтобы расколоть десятилетия, мне пришлось бы преклонить колени рядом с человеком, который убил мою мать.

С человеком, который перерезал Амаре горло.

С человеком, который бросил меня в темницу.

Тени зашипели — довольные, жестокие, ненасытные.

— Ты не сможешь сбежать от него. Никогда. Вместе вы — рана этого мира.

— Вместе вы — ключ. Присоединись к нему, Лазарус. Другого пути нет.

Эти слова вдавливались в мой череп — горячие, тяжёлые, обвиваясь вокруг моего разума, словно цепь.

Грудь сдавило. Ярость пылала во мне жарче, чем огонь жаровни.

— Нет.