Они жаждут не плоти и не огня, а эмоций, проходящих через самого Лорда Тени, — любви, агонии и страдания, пути, ведущего от преданности к погибели.

Если подношения будут совершаться в должной мере, утраченная душа займёт своё новое вместилище. Если же он оступится, тени вместо этого насытятся им.

Пергамент потемнел, а символы на нём зашевелились, словно были живыми. Следующие слова проступили серебряным пламенем.

Перед связыванием должны быть начертаны кровавые руны.

Руна Перехода, Руна Заключения, Руна Памяти и Руна Долга.

Начертай их кровью, смешанной с измельчённым гематитом. Позволь клинку вкусить твоей плоти. Без жертвы тени не смогут сплести нити.

Я почти ощущал, как лезвие врезается в плоть — в мою, в её, в чью угодно. Мои руки дрогнули. В воздухе уже стоял запах железа, хотя я ещё не пролил ни капли крови.

Затем появилось заклинание, проступая на странице, словно дыхание, ставшее видимым —

«Утраченная в пустоте, услышь мой зов.

Милостью теней и падением смертных переступи завесу, внемли моей мольбе — вернись и вновь вдохни жизнь, будь связана со мной.»

Звук моего голоса наполнил тишину — хриплый, дрожащий.

Амара не пошевелилась.

Тени — да.

Любовь.

Агония.

Страдание.

Те самые три муки, от которых она когда-то освободила меня, — и теперь именно они стали ценой за её возвращение.

Я отдал бы их все.

Шаг IV.

Когда ребёнок сделает свой первый вдох, утраченная душа вновь обретёт жизнь — обновлённая, лишённая воспоминаний и целостная.

Если кормление теней прошло безупречно, ребёнок вырастет, не тронутый тьмой.

Если же ритуал даст сбой, ребёнок родится пустым, вечно тянущимся к прошлому, которому не сможет дать имени.

Но чернила Фолианта не остановились на этом. Новые строки поползли по пергаменту, словно их выводила сама живая тень.

Знай: тот, кто связывает, не сможет разорвать эту связь.

Когда душа вернётся, она будет нести в себе часть того, кто её связал, и он будет чувствовать биение её сердца как своё собственное.

Каждая радость, каждый страх, каждая боль будут разделены через саму бездну, пока смерть не заберёт его или пока тени не сжалятся и не разрушат эту связь.

Моя рука дрогнула над страницей.

Вернуть её означало навсегда отказаться от покоя — чувствовать её смех и её страдания внутри себя, пока однажды я не сломаюсь.

Это была вечная любовь, превращённая в наказание.

И всё же я знал, что сделаю это.

Шаг V.

Хотя перерождённые души не сохраняют воспоминаний, любовь — это рана, которая никогда не заживает.

Когда утраченная душа вновь встретит ту, которую когда-то любила, тени всколыхнутся; вспыхнет искра — сон, шёпот узнавания.

И в это мгновение завеса истончится, и узор начнёт повторяться вновь.

Я опустил взгляд на неё, на тело, которое когда-то хранило ответы на все вопросы, в которых я когда-либо нуждался.

Любовь — это рана, которая никогда не заживает.

Я провёл большим пальцем по костяшкам её пальцев. Теперь они были холодными.

Тени зашевелились, охваченные тревогой.

Даже они боялись того, о чём я думал.

Примечание: девять лун можно свернуть в семь ночей, но выдержать это способен лишь Повелитель Теней, достигший высшего мастерства. Попытаешься сделать это слишком рано — и тени обратятся против тебя, разрывая плоть и душу, пока их ярость не иссякнет и агония не утихнет.

Мой голос сорвался, когда я вслух прочитал последнюю строку.

Я не был мастером. Я едва понимал, во что превратился.

Но я не мог позволить ей навеки остаться в земле.

Факел рядом со мной задрожал, его пламя склонилось почти к самому древку, словно боялось быть свидетелем происходящего.

Эти слова врезались в меня — прекрасные и чудовищные, обещание, завёрнутое в мучение.

И пока тени шептали: ты ещё не готов, моё сердце сквозь стиснутые зубы отвечало: однажды буду.

Амара неподвижно лежала рядом со мной. Её лицо было бледным под холодным взглядом луны, а губы слегка приоткрыты, словно ждали моего дыхания. Воздух вокруг неё уже терял своё тепло.

Я мог вернуть её. Фолиант показал мне как. Девять месяцев питать тени — любовью, агонией, страданием — отдавая всё в безупречной мере. Мать на первых месяцах беременности. Душа, ожидающая нового вместилища.

Это было возможно.

Но не пока Сальваторе был жив.

Если Сальваторе узнает, что я собираюсь сделать, он будет преследовать её через каждое чрево, через каждую жизнь, пока от неё не останется ничего.

Я отрезал кинжалом прядь её волос и прижал её к сердцу.