Она тихо стонет, и я мгновенно подаюсь вперёд, всматриваясь в её лицо в надежде, что она откроет глаза.

Но она не просыпается.

Тяжело вздохнув, я осторожно расплетаю её косы и заплетаю заново, насколько это возможно, пока она лежит без сознания.

Потом пытаюсь напоить её бульоном, но ошейник почти не оставляет такой возможности. Я лишь смачиваю ей губы, понемногу вливая тёплый бульон, и осторожно дую, помогая проглотить.

Не сразу, но она тихо стонет, сглатывает, и её тут же разбирает кашель.

— Тише… Я здесь.

Никогда прежде мой голос не звучал так мягко. Когда-то я бы возненавидел себя за это, но не сейчас.

Я осторожно растираю ей грудь, помогая отдышаться, пока кашель наконец не стихает и она снова не погружается в глубокий сон.

Потом я просто сижу рядом, не думая ни о разбросанных по полу волосах, ни о драконах, ждущих снаружи, ни о том, что позже всё равно ложусь рядом, обнимая её, чтобы согреть.

Хотя прекрасно понимаю. Защищать её нужно не от холода, а от меня.

У неё жар.

Её бьёт дрожь, пока Ассея пытается напоить её лекарством, но большую часть она тут же откашливает.

— Бедняжка, — вздыхает Ассея, заглядывая в кружку. — Она и сама справится, но с лекарством поправится быстрее.

Я осторожно вытираю ей лоб влажной тканью. За последние два дня я почти не спал и совсем выбился из сил, но отдыхать не могу. Пока она лежит здесь без сознания, всё остальное перестало иметь значение.

— Я сам дам ей лекарство. Просто оставь его здесь.

Ассея ставит кружку на стол.

— Я принесла суп. Постарайся хотя бы немного поесть.

В ответ я лишь неопределённо мычу.

С тех пор как Эльфийка заболела, я не смог проглотить ни куска. Стоит взглянуть на еду, как горло сжимается.

— Тебе тоже нужны силы, Рохан.

Я знаю, что она переживает за меня, но сейчас для меня существует только Эльфийка.

— Поем.

Ассея грустно улыбается.

— Не думала, что ты умеешь так убедительно врать.

Я тоже не думал.

Она тяжело вздыхает, подходит, целует меня в макушку, словно ребёнка, и тихо выходит, оставляя нас одних.

Я снова смачиваю ткань, стираю пот с её лица, подбрасываю дров в огонь и возвращаюсь к кровати.

— Ну же, Маленькая Шептунья. Просыпайся. Дел накопилось столько, что ты потом ещё долго будешь на меня ворчать.

Она лишь глубже вздыхает, даже не пытаясь открыть глаза.

— Эскор скучает по тебе. Даже Дрогонах стал ворчать сильнее обычного.

Я перевожу взгляд на кружку с лекарством и понимаю, что другого выхода у меня просто нет.

— Только не сердись на меня.

Набрав в рот немного лекарства, я осторожно приподнимаю её голову и легко касаюсь губами её губ, терпеливо ожидая, когда она хотя бы немного приоткроет рот.

Ждать приходится долго. Наконец её губы едва заметно размыкаются, и я медленно вливаю лекарство, внимательно следя, чтобы она смогла его проглотить.

Сейчас это совсем не похоже на поцелуй. Я не чувствую ни смущения, ни желания. Всё, чего я хочу, — чтобы лекарство осталось внутри и помогло ей.

Снова и снова я повторяю это, пока кружка не пустеет.

Только тогда осторожно укладываю её обратно на подушку и кончиками пальцев провожу по щеке.

— Вот так. Теперь тебе станет легче.

Я убираю кружку и снова смотрю на неё. Её всё ещё знобит, по виску медленно скатывается капля пота.

Ассея говорила, что горячая ванна поможет сбить жар.

Убедившись, что вода готова, я откидываю меха, собираясь поднять её.

— Тунику я оставлю. Не волнуйся. Потом просто перестелю постель…

И тут мой взгляд цепляется за её руку.

На коже отчётливо проступают пять тёмных пятен.

Сначала я машинально пытаюсь стереть их ладонью, потом хватаю влажную ткань и начинаю тереть сильнее, но следы не исчезают.

Холод медленно расползается по груди.

Я осторожно поднимаю её руку ближе к свету и наконец понимаю.

Это не грязь.

Это синяки. Тёмно-лиловые следы от чьих-то пальцев.

Мой взгляд скользит выше. На предплечье ещё один синяк, гораздо больше. Я быстро беру вторую руку и нахожу ещё два.

Сердце начинает стучать всё сильнее. Я молча откидываю меха ещё дальше. На ногах тоже синяки. Один из них так похож на отпечаток сапога, что у меня перехватывает дыхание.

— Р… Рохан…

Я резко вскидываю голову.

Затуманенные зелёные глаза смотрят прямо на меня.

— Эльфийка…

Голос звучит так хрипло, что приходится прочистить горло.

— Я здесь.

Она едва слышно мычит, снова закрывает глаза, потом с трудом приоткрывает их.

Жар всё ещё держит её.

— Мне нужно, чтобы ты ответила на один вопрос. Хорошо?

— Х… хорошо… — бормочет она, едва понимая, что происходит.

Я медленно втягиваю воздух.

— Откуда эти синяки?

Она растерянно хмурится.

— Какие… синяки?..

— Вот эти.

Она бессильно поворачивает голову.

— Упала… наверное…

— Обо что?