— Любопытно, — произносит Караг. — Ну что ж, рабыня, подойди. Посмотрим на тебя.

От его голоса я невольно вздрагиваю. Я бросаю взгляд на Рохана, ожидая, что он вмешается. Но он молчит. Опустив плечи, я подхожу к Карагу. Я не смею поднять на него глаз. Его взгляд впивается в кожу, словно острый шип.

Рыжеватый дракон за его спиной фыркает, и в голосе Драконосвязанного звучит усмешка.

— Эльфийка, значит…

Он хватает меня за руку так сильно, что наверняка останется синяк. Где-то позади раздаётся низкий рык, полный смертельной угрозы.

— Убери от неё руку, Караг. Или я отрублю её своим топором.

Дракон Карага отвечает оглушительным рёвом.

— Тише, Вали, — бросает ему Караг, а потом наклоняется ко мне и шепчет так тихо, что слышу только я: — Какой собственник, правда? Интересно почему.

Меня пробирает ужас.

Я чувствую, как его взгляд задерживается на моих ушах, а затем он снова смотрит мимо меня.

— Ты бросаешь мне вызов, Рохан?

— Если придётся.

Повисает тяжёлая пауза.

— Отпусти девушку, Караг, — говорит Дуррук. — У нас нет времени на это, если мы хотим попасть в Рощу раньше.

Караг с силой отпихивает меня.

Я не удерживаюсь на ногах и тяжело падаю набок.

— Пошла прочь, Эльфийка. Пока я сам не отвёз тебя обратно к границе. Король явно не обрадуется такому.

— Короля не касается, кто состоит в моём клане… или в наших кланах, — спокойно отвечает Рохан. — Такова клятва, которую мы все скрепили кровью. Или ты отказываешься от своих слов?

— Да как ты смеешь!

— Хватит, — вмешивается Варан. — Обычно мне даже нравится смотреть, как вы грызётесь, но не сегодня.

Сигрид устало вздыхает.

— И не швыряй её так, Караг.

— Она рабыня. От неё всё равно никакого толку.

— Но она всё ещё женщина, — шипит Сигрид.

Поднимаясь на ноги, я замечаю, как в её руке блеснул клинок.

— Мы закончили? — фыркает Дуррук. — Не хочу торчать здесь дольше необходимого.

— Закончили. Увидимся в Роще, — говорит Варан, поднимаясь.

Остальные тоже встают.

— Пусть Морана ведёт вас.

Я осторожно возвращаюсь к Рохану. Уже собираюсь опуститься на колени, но он останавливает меня.

Несколько секунд молча смотрит на мою руку, которой я прикрываю запястье, а потом говорит:

— Иди к Дрогонаху. Встань у его крыла.

Я без возражений выполняю приказ. Сейчас дракон кажется мне безопаснее человека.

Подхожу к его правому боку, помня, что слева заходить нельзя.

Я жду, что Дрогонах зарычит или хотя бы недовольно заворчит, но вместо этого он слегка придвигается ко мне, словно чувствует настроение Рохана.

Рохан подходит к Карагу.

Они обмениваются резкими словами, но я не могу разобрать ни одного. Караг рычит ему что-то в ответ, с презрением плюёт под ноги, и пальцы Рохана сжимаются в кулаки.

— Увидимся в Роще, мальчик. И смотри, держи её при себе.

Караг уходит.

Рохан долго смотрит ему вслед, пока тот взмывает в небо на своём драконе. Его плечи тяжело поднимаются и опускаются. Рохану на вид чуть больше двадцати, и среди собравшихся он действительно кажется самым молодым. Но мальчиком его не назовёшь. Так же как мои двадцать три не делают меня девочкой.

Наверное, Карагу около сорока, поэтому он и позволяет себе называть Рохана мальчиком. Впрочем, это всё равно прозвучало как оскорбление.

Спустя несколько минут Рохан возвращается, молча помогает мне забраться на спину Дрогонаха и садится следом.

За всё время он не произносит ни слова. Кажется, он даже дышит через силу. Пока мы летим обратно в лагерь, его крепкая рука не отпускает мою талию, а гнев, окутавший его тяжёлым плащом, ничуть не стихает.

 

Дрогонах высаживает нас у пещеры и, едва мы спешиваемся, снова взмывает в небо. Рохан сразу ведёт меня в свою хижину и, переступив порог, велит принять ванну. Я не спорю, да и не стала бы. Он мрачнее тучи и почему-то беспрестанно меряет комнату шагами, то и дело сжимая кулаки.

Я молча оставляю его и иду к ванне. Всё равно он бы настоял на своём, а мне совсем не хочется попасться ему под горячую руку.

Раздевшись, я погружаюсь в тёплую воду и с облегчением вздыхаю. Веки тяжелеют. Бёдра ноют, потому что не привыкли к жёсткому седлу Дрогонаха. Колени слегка саднит после падения на Кладбище, кожа покраснела, но хотя бы не содрана.

Я осторожно касаюсь пореза на голове и чувствую лишь тонкий рубец. Мазь, которую наложил Рохан, подействовала на удивление хорошо. То же самое и с руками. Если не присматриваться, никто и не догадается, что они были изранены. Только заметные впадинки там, где срослась кожа.

Так нравилось Хозяину. После каждого наказания я почти становилась как новенькая. До тех пор, пока кто-нибудь снова не выходил из-под контроля.

А это происходило всегда.

Тепло постепенно расслабляет тело. Я поворачиваюсь на бок, обнимаю себя за плечи и сама не замечаю, как закрываю глаза.