Мой взгляд переходит к креслу с белыми лентами. Маска женщины уже и изящнее, а рога плавно изгибаются назад. Светлые волосы собраны в два хвоста, в которые вплетены косы, а множество тонких косичек теряются в распущенных волосах, спадающих до груди.

Следующий — зелёный.

Его маска закрывает только верхнюю половину лица, проходя через лоб, а вместо рогов по бокам торчат короткие обломки. По открытой части лица тянется уродливый шрам от брови до самой челюсти. Тёмные волосы заплетены в одну длинную косу.

Когда я перевожу взгляд на красные ленты, тут же опускаю глаза.

Он уже смотрит прямо на меня.

Его маска закрывает глаза и нос, а длинные рога загибаются вниз вдоль лица, почти касаясь челюсти. Каштановые волосы от макушки заплетены в три косы, соединённые в одну.

— Хватит пустой болтовни! — резко бросает Красный, и я невольно вздрагиваю.

Рохан напрягается. От него словно веет холодом, а позади него Дрогонах переступает с лапы на лапу и глухо рычит.

— Зачем ты созвал нас, Караг? — спрашивает Дуррук. — Зима скоро закончится. Весной у нас и без того будет полно забот.

— Из-за драконьих яиц, — отвечает Караг. Его дракон за спиной беспокойно поводит головой. — Весной они должны вылупиться. Что мы собираемся делать?

— Что именно ты имеешь в виду? — спрашивает женщина в белой маске. Её дракон стройнее остальных, но выглядит ничуть не менее опасным.

— Яйца исчезают. Уже несколько лет подряд. Мы обязаны их защитить.

— И защитим, — отвечает Дуррук.

— Каким образом? — резко бросает Караг.

— Я отправлюсь в Рощу раньше остальных, — спокойно говорит Рохан. — Буду охранять кладки.

— Ты всего лишь человек, — усмехается Караг.

— Я Драконосвязанный, — рычит Рохан.

Дрогонах вторит ему громовым рыком.

Воздух словно тяжелеет, и я крепче вцепляюсь в ножку кресла.

— Ты здесь не единственный Драконосвязанный, — язвительно отвечает Караг.

— Именно поэтому ты будешь разговаривать со мной уважительно.

Караг презрительно фыркает.

— Мы все знаем, что этого титула ты не заслуживаешь.

Его взгляд скользит по рукам Рохана, затем останавливается на Дрогонахе.

Рохан оскаливается.

— Зато ты любимец короля.

Рохан глухо рычит, но прежде чем он успевает ответить, вмешивается Варан.

— Хватит, Караг.

— А разве мы будем и дальше делать вид, будто ничего не происходит? — не унимается тот. — Король каждый год оставляет его после Игр для разговора с глазу на глаз. Каждый год оказывает ему особое внимание.

Все взгляды обращаются к Рохану.

— Мне самому неприятно его общество, — цедит он сквозь зубы. — Но мы все пытаемся пережить Игры.

Караг презрительно усмехается.

— И ты продолжаешь ему подыгрывать. В конце концов именно ты когда-то предложил Игры.

— А какая была альтернатива? — резко отвечает Рохан. — Позволить ему перебить наших драконов? Наших людей? Пока у него есть Ночной Угар, хотя бы так у нас остаётся шанс.

— Король давно держит нас в кулаке, — спокойно говорит Дуррук.

— Мы не можем просто отказаться от Игр. Мы все знаем, чем это закончится.

После долгого молчания Рохан снова нарушает тишину:

— Я отправлюсь в Рощу раньше остальных.

— Это будет неуважением к Моране, — замечает женщина.

— Думаю, Морана скорее одобрит то, что мы защищаем её детей, чем будет довольна тем, что мы станем сидеть сложа руки и ждать весны. Благословение я могу принести и в самой Роще.

На несколько мгновений снова воцаряется тишина.

— А ведь мысль неплохая, — наконец негромко произносит Дуррук.

— Согласен, — откликается Варан. — Сигрид?

Женщина теребит белую ленту, оглядывается и наконец кивает.

Все ждут ответа Карага, и я вспоминаю, что слышала: решение Драконосвязанных считается принятым только тогда, когда согласны все. Тот, кто против, должен бросить вызов и победить, иначе вопрос остаётся открытым. Если же вызов был брошен, к этому вопросу не возвращаются целый год.

— Нужно хотя бы попытаться. Ситуация становится только хуже, — говорит Рохан, когда Караг продолжает молчать.

— Я помогу, — соглашается Сигрид.

Варан и Дуррук тоже кивают.

Караг тяжело вздыхает, понимая, что остался в меньшинстве.

— Хорошо. Отправимся раньше и сократим празднование. — Затем он переводит взгляд на меня. Жёсткий, прожигающий насквозь. — А это ещё кто?

— Моя, — без колебаний отвечает Рохан. Его голос звучит ровно и спокойно.

— И ты притащил её на Кладбище? — бормочет Караг.

— Согласно клятвам, которые мы все дали ради мира между кланами, новых членов представляют на любом общем собрании. — Он указывает на двух мужчин напротив нас.

— И как тебя зовут? — спрашивает Сигрид.

— Она откликается на Эльфийку, — отвечает Рохан.

Я поворачиваюсь к нему. Его взгляд без слов велит мне молчать.

Я отвожу глаза, чувствуя себя не человеком, а скотиной, которую вот-вот поведут на убой.