— Это дракон Ковак, — говорит Рохан, не оборачиваясь. Его спина остаётся напряжённой. — Он, как и драконы Имморал и Новид, погиб лишь за то, кем был. На них охотились, словно на вредителей.

Погиб.

Потому что их больше нет.

— Они не виноваты в том, какими родились, — тихо говорю я. Тяжесть сдавливает грудь.

Я нерешительно касаюсь кремовой кости, мимо которой мы проходим, но тут же отдёргиваю руку. Она ледяная.

— Они не выбирают, кем родиться.

Рохан резко останавливается и оборачивается.

Мы молча смотрим друг на друга.

Я не отвожу глаз, не опускаю голову и не складываю руки перед собой.

Просто выдерживаю его взгляд.

А он продолжает смотреть на меня так пристально, словно впервые видит. В его взгляде есть что-то напряжённое… и задумчивое.

— Нет, не могли. Они не выбирали, кем родиться.

Он отворачивается, и его взгляд наконец отпускает меня.

— Мы собираемся здесь, потому что это нейтральная земля. Она напоминает нам о крови, пролитой по несправедливости. Хотя некоторые и рады, что этих драконов больше нет.

Меня немного согревает мысль, что он тоже не одобряет их истребление.

— Это священное место. И мы знаем, что не имеем права его осквернять, что бы ни думали. Иначе Морана покарает не только виновного, но и его семью, его клан.

Она — Мать всех драконов.

— Как покарает?

— Болезнями, засухой, гибелью урожая. Драконьи яйца перестанут вылупляться. За осквернение земли, где покоятся её первые дети, она заставит заплатить сполна.

Я киваю, хотя он этого не видит.

Здесь, должно быть, лежат сотни драконов, и сердце сжимается при мысли, что они погибли лишь потому, что были другими.

Как и я.

Я невольно касаюсь кончика своего уха.

Сколько раз мне хотелось отрезать его, избавиться от этой особенности и стать такой же, как остальные? Слишком много.

Быть эльфийкой в Дракозаре — значит нигде не быть своей.

Я кладу ладони на другую кость. На этот раз не отдёргиваю руки от её холода. Вместо этого мысленно прошу прощения.

Мне жаль, что этот дракон погиб именно так. Жаль, что его не приняли. Я знаю, каково это. И мне хочется, чтобы всё сложилось иначе.

Тёплое дыхание вдруг касается моей шеи.

Я резко оборачиваюсь, вскидывая руку.

Позади никого. Даже Дрогонаха.

— Идём.

Я вздрагиваю и спешу за Роханом. Тяжёлая печаль снова наваливается на грудь, и я невольно прижимаю ладонь к груди.

Где-то высоко рычит Дрогонах, и ему вторят другие драконы. Затем раздаётся глухой удар, а нас окутывает густой туман.

Зачем я вообще здесь?

— Помни, что я тебе сказал.

Это единственное предупреждение, которое я получаю. Рохан останавливается, притягивает меня к себе, и в тот же миг вокруг нас один за другим приземляются ещё четыре дракона.

— И даже не думай убегать.

В центре выжженной площадки широким кругом расставлены пять кресел, каждое украшено лентами своего цвета.

Позади них из земли поднимаются огромные кости, похожие на рёбра. Они изгибаются вверх, будто когда-то собирались сомкнуться клеткой, но так и застыли на полпути.

На четырёх креслах уже сидят люди в костяных масках. Все взгляды обращены к нам.

Позади них сидит дракон. Он нетерпеливо фыркает и рычит, пока Рохан ведёт меня вперёд, положив ладонь мне на шею.

— На колени.

Я без колебаний подчиняюсь. Земля оказывается твёрдой. Здесь нет снега, словно холод просто не может пробиться сквозь вечное тепло.

— Сиди.

Я устраиваюсь, как он велел, кладу руки на колени, опускаю голову и пытаюсь справиться с дрожью. Чтобы отвлечься, рассматриваю кресло Рохана.

Оно оплетено чёрными лентами, похожими на струйки пепла, стекающие по обожжённым костям. Четыре ножки обвивают огромные драконьи клыки, глубоко вонзившиеся в землю. Они явно больше, чем у Дрогонаха.

— Рохан, — произносит кто-то.

Я украдкой поднимаю взгляд на Драконосвязанного, сидящего напротив.

В его голосе нет дружелюбия. Он грубый, низкий и хриплый, как у большинства дракориев. Его кресло украшено лентами двух оттенков синего.

— Варан. Вижу, зима обошлась с тобой неплохо.

Рохан тоже не пытается звучать приветливо.

— Урожай помог нам пережить холодные месяцы. И к тому же у нас появились двое новых.

Он делает знак рукой.

Вперёд выходят двое мужчин. Они молчат, но их заметно трясёт от страха. Подойдя, оба опускаются на колени.

Рохан кивает.

— Большая удача.

— Именно.

Я снова украдкой смотрю на Варана и замечаю, что его маска отличается от остальных. Впрочем, присмотревшись, понимаю, что каждая маска сделана по-своему и напоминает своего дракона.

У Варана два коротких рога торчат вверх, а на скулах прорезаны узкие щели, похожие на следы когтей. Каштановые волосы собраны назад, множество кос спадает на плечи.