Дрогонаха легче всего заметить: он лежит в своём каменном ложе у входа. Синий дракон рядом с ним тоже спит. Кажется, Дорен.

Чуть дальше Агнар отдыхает рядом с Хедориком, а в самом конце, отдельно от остальных, — Эскор, молодой дракон.

Я прикусываю губу. В прошлый раз я ему не понравилась.

— Здравствуйте, — повторяю я, медленно направляясь к Дрогонаху и по пути хватая ведро.

Эскор поворачивает голову, выпускает облако дыма и сворачивается на боку, подкладывая чёрный хвост под голову.

Я с облегчением выдыхаю.

Подойдя к Дрогонаху, я смотрю на груду камней рядом с ним, беру один и кладу перед ним. Прочищаю горло.

— Доброе утро, Дрогонах. Рохан сказал, что ты охотился, так что прости, что разбудила тебя. Не мог бы ты, пожалуйста, нагреть этот камень?

Его уши дёргаются.

— Пожалуйста?

В ответ раздаётся ворчание.

— Дрогонах, поверь, я хочу быть здесь не больше, чем ты хочешь меня здесь видеть.

Он приоткрывает глаза, зевает, вытягивает передние лапы, когти скребут по камню, а затем укладывает хвост между ними. Он и правда огромный. Когда он заканчивает и смотрит на меня, я замечаю шрам, пересекающий его слепой глаз, и невольно задумываюсь, откуда он взялся.

— Тебе больно? — Он обнажает дёсны, и я поспешно отстраняюсь. — Мне поручили попытаться… поговорить с тобой. Или, наверное, с любым драконом, — бормочу я, касаясь уха. — Ты ведь знаешь.

Он смотрит на меня с совершенно непроницаемым выражением, а Дорен тихо урчит и переворачивается на спину.

— Рохан хочет, чтобы я научилась понимать вас. Думает, я смогу помочь найти пропавшие яйца. — При этих словах его уши прижимаются назад. — Но я… не знаю, как это сделать.

Я беспомощно развожу руками, и ведро ударяет меня по ноге.

— Никогда не слышала, чтобы кто-то понимал драконов, но… — Дрогонах продолжает молча смотреть на меня, и я чувствую себя полной дурой. Я вздыхаю. — Не мог бы ты просто нагреть несколько камней, чтобы я наконец оставила тебя в покое?

Он смотрит на камень перед собой, затем на груду камней рядом, после чего снова переводит взгляд на меня.

Он открывает пасть, и меня захлёстывает облегчение: сейчас он наконец нагреет камни. Но вместо этого захлопывает её, фыркает и снова опускает голову на хвост.

— Серьёзно?

Я всплескиваю руками, и ведро падает на пол.

Усевшись на тёплый каменный пол, я морщусь: от звона Дорен рычит во сне.

— Я не понимаю, — шепчу я. Раздражение, такое редкое для меня, всё-таки прорывается наружу. — Ты явно меня ненавидишь. Не знаю почему. Хотя, кажется, одного моего существования достаточно. Да? Потому что не смог съесть меня на ужин? Но это не моя вина. Это твой Драконосвязанный запретил тебе меня трогать.

Я принимаюсь теребить пальцы.

— Знаешь, я ведь не просила, чтобы всё так вышло. Не просила ничего из этого. Не хотела, чтобы меня продали Хозяину. Не хотела становиться рабыней и годами носить железный ошейник. Не хотела, чтобы меня били, морили голодом, ломали мне кости. И уж точно не хотела оказаться здесь, где меня ненавидят все. Даже драконы.

Я вздрагиваю, осознав, что уже кричу. Воздух тяжело врывается в лёгкие, глаза жгут слёзы.

— Я не хотела ничего этого. Я просто хотела, чтобы всё закончилось. Я была к этому готова. — Я шмыгаю носом и вытираю глаза.

Голова бессильно опускается, веки крепко смыкаются.

Всё это бессмысленно.

Я ничего не значу.

Да, теперь у меня есть еда и одежда, но это ничего не меняет. Это не отменяет того, что со мной сделали. Не отменяет того, что ещё сделают. Я знаю: рано или поздно меня либо отдадут кому-то ещё, либо вернут Хозяину. Потому что я никому не нужна.

Именно поэтому меня и продали.

Потому что никто не хочет меня.

Глупая рабыня. Отвратительная эльфийка. Бесполезная…

Сквозь сомкнутые веки пробивается свет. Вместе с ним приходит мягкое тепло.

Я резко поднимаю голову. Слёзы всё ещё текут по щекам, а Дрогонах спокойно выпускает тонкую ровную струю огня на камень, который я положила перед ним.

Я торопливо вытираю глаза. Он не смотрит на меня. Когда камень раскаляется достаточно, он гасит пламя и только тогда переводит взгляд в мою сторону.

Я вскакиваю, хватаю ведро, быстро убираю в него горячий камень, кладу перед ним следующий и молча жду.

Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Через несколько секунд он нагревает и второй камень. Я не рискую произнести ни слова.

Когда ведро наполняется, я берусь за ручку обеими руками и с трудом поднимаю его. Сегодня утром Рохан снова перевязал мне ладони, так что боль уже не такая сильная.

Я медленно иду к выходу из пещеры, но перед самым поворотом оборачиваюсь.

— Спасибо, — хрипло говорю я.

Дрогонах лишь фыркает, снова опускает голову на хвост и засыпает. А у меня на губах появляется едва заметная улыбка.