— Как бы то ни было, она слаба, а такого мы не терпим. Дракории так себя не ведут. — Он кивает в мою сторону.

Глаза женщины сужаются.

— Позволь напомнить тебе, Драконосвязанный, что не все прожили такую жизнь, как мы.

Он ничего не отвечает.

— А теперь перестань ворчать и вспомни о манерах, балбес. Она здесь гостья. Ты сам привёл её в свой дом. — У него снова дёргается челюсть, и я поражённо смотрю, как она с ним разговаривает. — Прояви хоть немного милосердия. Эта бедная девушка и без того пережила достаточно.

Я наблюдаю за ними одновременно с восхищением и ужасом. Женщина совершенно не боится Рохана, а я всё жду, что он вспыхнет той самой яростью, из-за которой Драконосвязанных все боятся.

Что схватит стол и швырнёт его в неё… свернёт ей шею и заревёт от победы.

Но, как ни странно, он молчит.

— Здравствуй, — говорит женщина, и я наконец перевожу взгляд на неё. — Я Ассея. Мне сказали, что ты ранена?

Сказали?

Я смотрю на Рохана, пытаясь понять, чего он ждёт от меня.

Признаться? Солгать?

— Я… нет, со мной всё в порядке… спасибо. — Лучше перестраховаться.

Она вопросительно приподнимает бровь.

— Она всегда такая вежливая? — спрашивает она Рохана.

— До тошноты. — Я чувствую его взгляд на своей щеке. — Скажи ей, что у тебя болит, Эльфийка.

Я сглатываю, раздумывая, что лучше сказать.

— Эм… лодыжка… Она болит, но через несколько дней всё пройдёт.

— Вот как? — Она опускает взгляд, замечает лиловый синяк и неодобрительно цокает языком. — И где же ты умудрилась так её разбить?

Я пожимаю плечами и отвожу взгляд. Рассказывать, что Дарсия наступила мне на ногу лошадью, я не собираюсь.

— Что-нибудь ещё?

— Нет… больше ничего…

— У неё порез на голове, слегка ушиблены рёбра, порезы по всему телу, болит левая рука и глубокая рана на бедре, которой она, похоже, даже не замечает. Больше всего меня беспокоит голова. Возможно, придётся накладывать швы.

Я резко поворачиваюсь к Рохану, потрясённо открыв рот.

Он спокойно просматривает какие-то бумаги, даже не взглянув в нашу сторону.

— Понятно, — тихо говорит Ассея. — Давай перейдём в спальню, чтобы нам никто не мешал, пока я тебя осмотрю. Хорошо?

От паники у меня расширяются глаза, и я смотрю на Рохана.

Ничего хорошего никогда не происходило, когда меня осматривали.

— Я… я…

Дыхание сбивается, становится быстрым и поверхностным, и я хватаюсь за ошейник.

— Всё хорошо. Просто дыши, — мягко говорит Ассея, протягивая ко мне руку.

Я отшатываюсь, подтягиваю колени к груди, стараясь сжаться как можно сильнее.

— Эльфийка, иди в комнату и дай себя осмотреть, — приказывает Рохан. Его голос пробивается сквозь накатывающую панику. — Ты не принесёшь мне никакой пользы, если останешься раненой.

Я на мгновение крепко зажмуриваюсь, а потом молча подчиняюсь. Поднимаюсь на дрожащих ногах, разворачиваюсь и иду в спальню.

Это я умею.

Выполнять приказы.

Я сажусь у столба и слушаю, как они о чём-то шепчутся, не разбирая слов. Через мгновение Ассея входит с сумкой в руках.

По другую сторону занавески я вижу тень Рохана.

— Давай сначала посмотрим твою лодыжку, — предлагает Ассея.

— Хорошо.

Она что-то тихо напевает себе под нос, осторожно поворачивая мою ногу то так, то эдак. Я изо всех сил сдерживаю крики боли, но, когда она нажимает на особенно чувствительное место, не выдерживаю. Занавеска тут же отдёргивается, и в комнату входит Рохан.

— Ох, успокойся, Драконосвязанный. Я не нарочно делаю ей больно, — фыркает Ассея, даже не оборачиваясь к нему.

— Смотри, не навреди ей, Ассея. Она мне нужна.

— Да-да. — Она небрежно машет рукой.

Рохан хмыкает и выходит.

— Глупый мужчина, — бормочет Ассея, и мои брови удивлённо ползут вверх. — Иногда мужчины бывают ужасно глупыми. Как он к тебе относится?

Я молчу, потому что сама не знаю, что ответить. Он кормил меня, дал одежду, помыл, устроил спать в тепле. Он тряс меня, толкал… но пока не бил и не пинал.

Ассея замирает, закончив перевязывать мою ногу, и поднимает голову.

— Не соглашайся на меньшее, Эльфийка. Когда нужно, он бывает жесток. Он вождь и Драконосвязанный, но это не даёт ему права плохо обращаться с теми, кто этого не заслужил.

— Я поранила его лошадь, — шепчу я, чувствуя укол вины при мысли о ноге Серы. И о том, как она выбежала на лёд.

— Пф, — фыркает Ассея, завязывая повязку и переходя к моей голове. Она раздвигает мои кудри, разглядывая рану. — Что-то мне подсказывает, что это вышло не нарочно.

— Конечно не нарочно. — Я шиплю, когда она промакивает рану какой-то жидкостью.

— Тогда закаляй характер. — Теперь её голос звучит жёстко. — Иначе здесь не выжить.

Но что, если я не хочу?

— Что ты имеешь в виду?

Она берёт моё лицо в ладони. Морщинистые, но удивительно мягкие.