— Разве они когда-нибудь были другими? — усмехается Олаф и уезжает. Калдар ещё какое-то время смотрит ему вслед.

— Так ты всё-таки собираешься сделать это официально? — спрашивает Рохан, машинально проверяя, на месте ли топор за спиной.

Калдар вздыхает.

— Собираюсь. Просто яиц пока не хватило. Адора считает, что я слишком долго тяну.

Рохан фыркает.

— Она права.

— Эй. — Калдар легко толкает его плечом. Я невольно задерживаю дыхание, но Рохан лишь спокойно смотрит на него. — А ты когда женишься?

— Ты знаешь, что Драконосвязанные не женятся. Наш союз уже заключён вместе с титулом. Так что ответ тебе известен. Никогда.

— Тогда перестань подгонять меня, если сам не собираешься ни с кем связывать жизнь. Ну же, Рохан. Влюбись. Заведи детей.

— Я не оставлю после себя детей.

Повисает тяжёлая пауза.

Калдар вздыхает.

— Хотелось бы, чтобы у тебя всё сложилось иначе.

Голос его звучит непривычно мрачно.

— Хотеть можно что угодно.

Хотеть можно что угодно.

Калдар сжимает его плечо и уезжает.

Интересно, почему Рохан не хочет ни семьи, ни детей. Разве они с Дарсией не вместе? Или любит только она?

Верёвка дёргается, когда Сера ускоряет шаг, и я снова смотрю под ноги, стараясь не споткнуться. Не хочу, чтобы меня потащило по снегу. Не думаю, что Рохан остановился бы, даже если бы я упала.

Он всё ещё зол на меня.

Не стоит злить его ещё сильнее.

Через некоторое время чёрных лент на деревьях становится всё больше, а густой лес остаётся позади. Впереди раскинулся лагерь. Белые палатки тянутся почти до самой горы. Они гораздо больше и плотнее тех, с которыми они путешествовали, многие разделены на несколько частей и увенчаны несколькими высокими вершинами.

Между палатками стоят деревянные дома, хотя их заметно меньше. Три я замечаю у подножия пологого склона, ещё один выше, почти у самой горы. Посреди лагеря горит огромный костёр, а справа возвышается большой холм.

Подъехав ближе, я замечаю деревянные столбы, вкопанные в землю. К некоторым из них привязаны люди. Они выглядят измученными и обессиленными. Некоторые даже не шевелятся. Может быть… они уже мертвы.

Впереди раздаются радостные крики. Я перевожу взгляд на Рохана и замечаю с десяток человек, бегущих нам навстречу.

— Ты вернулся! — кричит один из них, широко улыбаясь мужчине на светлой лошади.

— Мама! — кричит Калдар, спрыгивая на землю и бросаясь к пожилой женщине.

— Калиан, отведи лошадей в конюшни. Пусть отдохнут, — распоряжается Рохан.

— Уже веду, Драконосвязанный. Тофа!

— Иду, — отвечает девушка, которую я уже видела рядом с Калианом, и идёт к нему, по пути обнимая подошедшего мужчину.

Рохан спешивается с Серы и начинает ослаблять подпруги. Я молча жду, пока он осматривает лошадь, провожая взглядом Дрогонаха, исчезающего среди горных вершин.

— Хорошо, что ты вернулся, Драконосвязанный. Может, устроим сегодня вечером пир? — спрашивает женщина.

Я украдкой смотрю на неё. Она кажется немного старше остальных, и улыбается так тепло, что это невольно бросается в глаза.

— Через несколько дней, Астрид. Позже я схожу на охоту.

— Ох, не стоит. — Она машет рукой. — Мы уже ходили.

— Удачно?

— Очень удачно.

Она довольно кивает и ещё раз тепло улыбается ему, прежде чем уйти, напоследок с любопытством взглянув на меня.

Рохан отвязывает верёвку от Серы, хлопает её по шее, и кобыла рысью уходит вслед за Калианом, который уже ведёт остальных лошадей.

Я иду за Роханом через лагерь. По дороге он здоровается с людьми, но на вопросы, которые читаются у них в глазах, не отвечает.

Похоже, из Ямы вернулось много людей. Дракориев стало заметно больше, и от этого мне становится ещё страшнее.

Они помогают разгружать повозки и загонять овец. Рохан почти не разговаривает, ограничиваясь короткими кивками и хмыканьем, но, кажется, никто не ждёт от него большего.

Я слышу, как кто-то говорит, что Драконосвязанному нужно дать отдохнуть. И, наверное, так оно и есть. Рохан почти не спит и всё время настороже.

Лагерь живёт своей жизнью, и я невольно всё подмечаю. Дети с криками бегают между палатками, матери пытаются их поймать. Кто-то с радостью встречает вернувшихся любимых, не скрывая поцелуев и объятий. Щёки вспыхивают, когда я замечаю мужчину, который, смеясь, заталкивает женщину в палатку, а её туника уже наполовину сползла с плеч.

Всё вокруг кажется таким… обычным. Совсем не таким, каким мне рассказывали.

Мне говорили, что они насилуют женщин при первой возможности и убивают любого, кто посмотрит на них не так. Что женщины для них существа второго сорта. Но за всё время, что я провела рядом с ними, ничего подобного я не видела.

Пока, напоминаю я себе.

Времени ещё достаточно.