— Всё равно красиво. Я и не знала, что драконы умеют ухаживать друг за другом.

По холму прокатываются радостные крики. Я вздрагиваю и оборачиваюсь, но Рохан уже притягивает меня к себе, усаживая между своих ног. Спаркс даже не просыпается.

— Это не ухаживания, Маленькая Шептунья, — шепчет он мне на ухо.

— Нет?

Я пытаюсь повернуться, но он мягко придерживает меня за подбородок.

— Они показывают самкам, кто сильнее.

— А потом?

Красный дракон бросается на синего. Они сталкиваются с громким рыком и, сцепившись, катаются по земле. Почти сразу вокруг вспыхивают другие поединки.

— Победитель получает самку.

Щёки мгновенно вспыхивают. Один из драконов взбирается на самку, и я поспешно отвожу взгляд. За спиной тихо смеётся Рохан.

— Забавно. Драконов ты стесняешься, а со мной той ночью совсем не стеснялась. Помнишь, что ты со мной делала?

— Рохан, — смущённо бормочу я..

— Ты так хорошо приняла меня, да? Ты так прекрасно приспособилась, и сегодня ночью ты сядешь на Драконосвязанного и оседлаешь его. Твои маленькие руки будут царапать мою грудь от удовольствия, и ты примешь то, что я дам, да?

Моя грудь вздымается, возбуждение закипает в животе. Это чувство всё ещё ново для меня, но я приветствую его с Роханом.

— Ты примешь всего меня снова? — рычит он мне в ухо, мягко покусывая кончик, и я ахаю.

— Я приняла всего тебя в прошлый раз.

— Приняла. — Его голос падает от желания, и с моих губ срывается лёгкий стон.

— Иди и положи дракона в палатку, — говорит он, вставая и поднимая меня с собой.

Раздаётся ещё больше криков, драконы рычат, а затем одежда снимается, люди опускаются на землю, не заботясь о зрителях. Вокруг раздаются стоны и всхлипы.

Рохан хватает меня за подбородок и поднимает мои глаза к своим. Они горячие, почти светятся в темнеющем небе.

— Многие этой ночью подарят жизнь новым детям, — тихо говорит он. — Так Роща встречает весну. Так начинается новая жизнь.

— Правда?

— Да, но я не буду трахать тебя, чтобы ты забеременела сегодня ночью, Маленькая Шептунья, однако… — Он опускает голову, касаясь губами моих. — Я всё равно буду трахать тебя потому, что ты моя.

Я укладываю Спаркса в его маленькую самодельную лежанку у огня, убедившись, что согретый нами с Роханом камень лежит на месте.

Меня переполняет волнение, но вместе с ним приходит и сладкое предвкушение. В животе приятно замирает, а между ног ощущается влажное тепло. Я едва узнаю себя такой, но мне нравится эта новая я. Мне нравится это желание. Нравится предвкушение. Хочется удержать эти чувства, не отпускать их как можно дольше. Бросив взгляд на полог палатки, я подхожу к столу и беру оставленный там напиток. Рохан сказал, что он предотвратит беременность, и я выпиваю его одним глотком.

Я всё равно буду трахать тебя потому, что ты моя.

Я дрожу, чувствуя, как жар растекается по всему телу. Касаюсь лба. Кожа пылает. Бросив последний взгляд на Спаркса, выхожу из палатки и жду Рохана, как он велел. Вдалеке один за другим раздаются стоны, затем слышится торжествующий рёв. Воздух звенит от напряжения. Оно густое, пьянящее. От этого ощущения я невольно сжимаю бёдра, пытаясь унять сладкую ноющую тяжесть, пока жду Рохана. Впрочем, ждать приходится недолго. Он стоит примерно в двадцати шагах от меня, слегка склонив голову. Руки свободно опущены вдоль тела, но в его позе нет ни капли расслабленности. Я вижу это в его глазах. Потребность. Желание. Жажду. Потому что сама чувствую то же самое. Мы молча смотрим друг на друга, словно намеренно оттягивая неизбежное. Я и не подозревала, что можно испытывать настолько сильное желание. И теперь хочу отдаться ему без остатка.

— Ро…

— Тихо. — Его голос хлещет, словно удар кнута, и я тотчас смыкаю губы. — Хорошо. Ты умеешь слушаться, да? Я киваю, и от низкой хрипотцы в его голосе дыхание замирает в груди. — Конечно умеешь, Маленькая Шептунья. А теперь слушай внимательно. — Он наклоняется, отстёгивает маску с бедра и, удерживая её на пальце, надевает на лицо. — Сейчас мы узнаем, что ещё тебе по душе. Хорошо? Грудь тяжело вздымается, пока я смотрю, как маска скрывает половину его лица. Он склоняет голову, и я облизываю губы. В серебристом свете луны маска делает его ещё более грозным, ещё более властным.

— Ты знаешь лес у нас за спиной? Я киваю. — Не говори. Просто кивни. — Я снова киваю. — Сейчас ты побежишь туда и попытаешься спрятаться от меня. Поняла? И запомни: когда я тебя найду, а это будет именно когда, а не если, я не стану сдерживаться. Не так, как в прошлый раз. Сегодня я не смогу. Я бросаю взгляд на лес за палаткой и сжимаю кулаки. — Поняла? Я киваю. — Ты этого хочешь? Я снова киваю. — Хорошо. — На его губах появляется хищная улыбка. — Тогда чего ты ждёшь? Я замираю, когда он делает шаг ко мне. Медленный, уверенный, полный силы. — Беги.