Я наблюдаю за Роханом и остальными Драконосвязанными. Другие кланы разъехались ещё несколько часов назад, чтобы встретить своих вождей. Сегодня Драконосвязанные выглядят иначе. Не напряжёнными, как обычно, а мрачными. Вскоре снова раздаётся рог, возвещая начало Игр. Я стараюсь не думать об этом и отвлекаюсь на ноющую боль между бёдер после прошлой ночи.

Щёки вспыхивают от одних только воспоминаний. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько живой. Настолько желанной. Нет… нужной. Прошлой ночью мы оба словно боялись, что это счастье вот-вот закончится, и потому не могли отпустить друг друга. И, возможно, не зря.

Мне до сих пор не верится, что кто-то мог желать меня так сильно. Что кто-то не мог мной насытиться, снова и снова заключал меня в объятия до самого рассвета, засыпая лишь затем, чтобы проснуться и потянуться ко мне снова.

Всё, что я прежде знала о близости, было связано с болью. Я видела лишь принуждение, а не любовь. Но рядом с Роханом мне ни разу не было страшно. Он всегда спрашивал, чего хочу я, и никогда не переступал эту границу. Он позволял мне выбирать.

И всю ночь я выбирала его.

Словно почувствовав мой взгляд, Рохан оборачивается. Его глаза скользят по мне, задерживаются на моих пылающих щеках, и на губах появляется довольная усмешка.

Я закусываю губу. Будь он птицей, сейчас непременно распушил бы перья от гордости.

Как такой могучий Драконосвязанный вообще мог захотеть меня?

Справа раздаётся недовольное ворчание. Дрогонах выпрямляется и сверлит Спаркса единственным глазом.

— Он же совсем кроха, Дрогонах.

И правда. Он едва достаёт ему до лодыжки. Хотя… есть ли у драконов лодыжки?

Спаркс пытается вскарабкаться ему на лапу, цепляясь крошечными коготками. Дрогонах обвивает его хвостом и мягко сталкивает обратно.

— Не вредничай.

В ответ раздаётся сердитый рык.

Спаркс тут же повторяет попытку, и хвост снова бесцеремонно отпихивает его.

— Теперь он один из нас. Когда подрастёт, тебе придётся научить его летать.

От этой мысли я невольно улыбаюсь. Какой же ворчун из него получится.

Дрогонах ещё раз отталкивает Спаркса хвостом, а потом демонстративно отворачивается. Если бы драконы умели всем своим видом показывать, что им всё это смертельно надоело, сейчас Дрогонах был бы непревзойдённым мастером.

Я наблюдаю, как Спаркс пятится назад. Его хвост торчит трубой, лапки нетерпеливо перебирают землю. Вдруг он срывается с места, отталкивается задними лапами и запрыгивает прямо на основание драконьего хвоста.

Дрогонах раздражённо рычит и резко оборачивается. Спаркс кубарем валится на спину, смешно задрав лапы кверху.

Дракон склоняет голову так низко, что его огромные челюсти нависают прямо над малышом. Одним движением он мог бы перекусить его пополам.

Вместо этого он шумно выпускает вокруг Спаркса кольцо дыма и сердито рычит, словно отчитывая непослушного детёныша. Я делаю вид, будто ничего не замечаю, когда Дрогонах осторожно подталкивает его носом, помогая подняться на лапы, а затем будто невзначай обвивает хвостом, укрывая от всего мира. При этом сам упрямо смотрит в сторону, высоко задрав голову, словно происходящее его совершенно не касается.

Я прикрываю рот ладонью, сдерживая смех.

— Что-то тебя рассмешило, Маленькая Шептунья? — Рохан оказывается рядом, берёт меня за подбородок и приподнимает моё лицо. Его большой палец касается моих губ, стирая улыбку лишь для того, чтобы она появилась снова.

— Дрогонах делает вид, что терпеть не может Спаркса, а сам уже к нему привязался. — Я задумчиво склоняю голову. — Совсем как его Драконосвязанный.

Он тихо фыркает.

— Не говори ерунды. Я вовсе его не ненавижу. Просто однажды этот маленький негодник попытается прикончить меня во сне.

Я смеюсь и провожу пальцами по новой косичке, которую заплела ему утром.

— Их уже так много.

Он перехватывает мою руку и прижимается губами к моим пальцам.

— Двадцать три.

— Что?

— Двадцать три косички.

Я удивлённо распахиваю глаза.

— Ты их сосчитал?

— Конечно. — Он смотрит на меня так, словно удивляться здесь нечему. Я перевожу взгляд на его волосы. Маленькие косички, которые я заплела вдоль висков, собраны на затылке, а остальные волосы свободно падают на плечи.

Я качаю головой.

— Хотя бы позволь мне расплести старые и заплести их заново. Теперь у меня получается гораздо лучше.

— Нет.

— Но…

— Нет. — Я обиженно надуваю губы, и его взгляд тут же задерживается на них. — Не делай так.

— Как?

— Не смотри на меня с такими губами.

Я хмурюсь.

— С какими?

— Надутыми.

— Почему?

— Потому что тогда я перестаю соображать.

Он говорит это так серьёзно, что я невольно улыбаюсь.

Поднявшись на цыпочки, я притягиваю его к себе и целую.

— Так легче?

— Немного.

Он улыбается прямо в поцелуй, но раздражённый рёв Дрогонаха заставляет нас отстраниться.