Все мышцы внутри свело так сильно, что я удивился, как не затрещали кости. Скайлар почти никогда больше не спрашивала о матери. Вопросы возникали, когда она пошла в школу, перед Днем матери или во время заданий о семье. Но за последний год я не мог вспомнить ни одного случая, когда она упоминала Кендру.

Я всегда старался говорить честно, но при этом защищать ее. Однако попытки смягчить боль от того, что мать ушла, напоминали прогулку по минному полю.

— После слов Оуэна у тебя появились вопросы о маме? — мягко спросил я.

Скайлар пожала плечами, а я знал, что это означает «да».

Я взял ладошки дочери в свои. Такие крошечные.

— Ты самый замечательный ребенок на свете. Не знаю, чем я заслужил такое счастье — что ты моя дочь.

— Пап-а-а-а.

— Это правда, — сказал я.

Скай прикусила губу, и в ее взгляде мелькнула неуверенность.

— Тогда почему я ей не была нужна?

Господи, в тот момент мне хотелось убить Кендру. Даже понимая, что для всех было лучше, когда она просто ушла. Причиненная ею боль разъедала меня изнутри. Особенно потому, что я боялся: отчасти это моя вина.

— Она не была готова стать мамой, — сказал я Скайлар. — Но знала, что я буду любить тебя. Что мне понравится быть твоим папой. Поэтому она подарила мне лучший подарок в жизни. Тебя.

Скай немного подумала.

— Я и правда довольно потрясающая.

Я рассмеялся и снова подхватил ее на руки.

— Самая потрясающая на свете.

Скайлар прижала ладони к моим щекам, как делала в детстве, и потерла крошечными пальчиками щетину.

— Я что-нибудь сделаю для Сверхновой.

Детские мысли порой совершали поразительные скачки.

— Уверен, ей понравится что угодно. Твоя ваза у нее самая любимая.

Улыбка Скай стала шире.

— Она мне нравится.

— Мне тоже, — признался я.

Только я уже начинал понимать, что слово «нравится» и близко не передавало моих чувств к Нове.

И это было опасно.

* * *

Я хмуро смотрел на дорогу, пока Пит возился с радио. Через тридцать секунд после начала каждой песни он понимал, что она ему не нравится, и переключал станцию. А потом возвращал обратно.

— Выбери одну станцию и не трогай, — отрезал я.

— Какие мы нервные, — огрызнулся Пит. — Вообще-то можно было бы поблагодарить меня за большую часть вчерашних отчетов, пока ты ушел пораньше.

Мои пальцы крепче сжали руль.

— Я не ушел пораньше. Я поехал поговорить с пострадавшей.

Он ощетинился.

— И не взял меня с собой?

Будь моя воля, я бы вообще никуда его не брал. Сегодня он застал меня, когда я собирался встретиться с Роджером и опросить семью Хайди, и избавиться от него не удалось.

— Ты был не нужен, — процедил я.

Пит впился взглядом мне в висок.

— Это была Нова Монро, да?

Чтобы догадаться, не требовалось быть гением. Насколько нам было известно, она оставалась единственной выжившей жертвой Трэвиса. А единственным другим делом на моем столе сейчас была незаконная охота вне сезона на территории национального леса.

— Да.

Больше он от меня ничего не получит.

Пит что-то пробормотал себе под нос, но я лишь прибавил громкость. Музыка Creedence Clearwater Revival заглушала любые попытки завязать разговор, пока я не остановился перед домом родителей Хайди в Кловер-Крик.

Кловер-Крик находился всего в двадцати минутах от Старлайт-Гроув. Городок был немного крупнее, но все равно сохранял дух провинции. Дом словно сошел со страниц учебника об американской мечте: белые стены, черные ставни, опоясывающее крыльцо с качелями и безупречно подстриженный газон. На дереве перед домом висела покрышка.

Заглушив двигатель, я выбрался из пикапа. Пит уже торопился к двери, будто мы участвовали в соревновании. Хотя никакого соревнования не было. Чем дольше он проработает, тем скорее это поймет.

Дверь распахнулась. Роджер нахмурился при виде Пита, но затем кивнул в знак приветствия.

— Пит.

Пит лишь мрачно посмотрел на исполняющего обязанности шерифа.

— Где семья?

Роджер тут же напрягся.

— Тебя пригласили из вежливости. Стоянка находится на земле штата, а полиция штата сейчас завалена делами. Поэтому расследование передали нам. Ты здесь не главный.

— Может, я попрошу Шерри запросить передачу дела нам, — огрызнулся Пит.

— Хватит, — тихо отрезал я, поднимаясь на крыльцо. — Речь не о тебе. Речь о людях, которым сейчас больно. Мы должны проявить уважение и сделать все возможное, чтобы найти их дочь.

Роджер размял шею.

— Ты прав.

На щеке Пита дернулся мускул, но он промолчал и вошел внутрь.

— Прекрасно поговорили, — пробормотал я.

Роджер хлопнул меня по плечу.

— Ты делаешь все возможное.

Я не был в этом уверен. И не понимал, что способно достучаться до Пита. Но с настоящей утратой он еще не сталкивался. В основном его дела касались браконьеров, незаконных плантаций марихуаны и пары расследований поджогов. Однажды произошел несчастный случай со скалолазом. Но сообщать семье о смерти пришлось не ему.