Это было все, что я знала наверняка. Только эти обрывки и то, что Трэвис Мур был моим чудовищем.

Во сне я слышала его голос ясно, будто он стоял рядом. Странно спокойную ярость. Но лица не видела никогда. Словно разум стер его. Размыл черты до неузнаваемости, превратив их в бессмысленное пятно.

— Мне тоже снятся кошмары, — сказал Кол.

Я замерла.

Я ожидала, что он начнет расспрашивать, потребует каждую подробность, способную помочь расследованию. Я знала, что он продолжает работать над делом. Один из полицейских штата сказал, что Кол будет им руководить. И поскольку мы жили рядом, я думала, он засыплет меня бесконечными вопросами.

Но он этого не сделал.

Вместо этого подарил мне кое-что другое — понимание, что я не одна.

— О чем они? — спросила я, хотя не имела права.

Кол смотрел прямо перед собой, изучая темный горизонт, который наверняка знал наизусть.

— В основном о братьях. О другом исходе того дня, когда Орион убил нашего отца.

Я шумно втянула воздух.

Внезапно многое в угрюмом среднем брате стало понятнее.

— Он спас их. Мава и Декса. Они полезли исследовать единственное место, куда им было запрещено ходить. Даже не поняли, что нашли. Трофеи всех женщин, которых убил Эдмонд. Но он понял, что они увидели. И едва не убил Маверика. Какое-то время мы не знали, выживет ли он. Но Орион выстрелил в Эдмонда. Убил его на месте.

— Мне так жаль, что ему пришлось это сделать.

Потому что неважно, что Орион поступил правильно. Он все равно нес на себе тяжесть убийства человека, который во многих смыслах был его частью.

— В моих кошмарах Орион их не спасает. Я возвращаюсь домой, а они все мертвы. Потом Эдмонд убивает и меня.

Голос Кола был лишен эмоций, будто он зачитывал числа из задачи.

Но сон говорил о многом.

О мужчине, который до сих пор оставался для меня загадкой.

Он винил себя.

За то, что его не было рядом.

За то, что не он остановил их отца.

— Ты не виноват в случившемся, — тихо сказала я.

— Нет. Не виноват.

— Но от этого твои чувства не меняются.

Кол посмотрел на меня сквозь темноту.

— Нет. Не меняются.

— Наверное, в каком-то смысле мы оба выжили.

Кол едва заметно покачал головой.

— Ты гораздо сильнее меня, Феникс.

— Мы оба сильные, — возразила я. — Но мы оба несем свою тяжесть. Плату за то, что выбрались из кошмара.

Пальцы Кола разжались и выпрямились, будто он хотел протянуть руку и коснуться меня.

Но потом снова стиснули край ступени.

Меня захлестнуло разочарование. Я думала, что не выдала себя, но Кол нахмурился.

— Что?

Я сглотнула, пытаясь избавиться от сухости в горле.

— Меня больше никто не касается.

— Больше никто не касается… — повторил он.

— Все останавливают себя, потому что в больнице я сорвалась. А хуже всего то, что я не знаю, повторится ли это снова. Даже сейчас. Поэтому мне слишком страшно просить.

Признания сыпались одно за другим, бессвязные и путаные.

Но Кол все равно меня понял. Словно у нас был общий язык, возникший в тот день, когда он меня нашел.

— Ты хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся?

Его голос звучал тихо и хрипло. Такое же опасное сочетание, как и все в нем.

Глаза наполнились слезами. Я смогла лишь судорожно кивнуть, но вышло не слишком убедительно.

— Но тебе страшно, — догадался Кол, заполняя тишину.

Я снова кивнула, словно механическая кукла, не доверяя собственному голосу.

— Что ты опять закричишь?

Конечно, он знал о том крике. Щеки вспыхнули, и я снова кивнула.

Кол развернулся ко мне на ступени.

— Скай спит как убитая. Однажды Мав включил пневматический гудок у нее под дверью, чтобы разбудить к завтраку, а она даже не шелохнулась. Ничего страшного, если ты закричишь.

Я опять закивала, как болванчик.

Кол смотрел на меня, не двигаясь.

— Скажи, что тебе нужно.

В этих словах звучал приказ. Уверенность, что он не сдвинется с места, пока я не заговорю.

Я попыталась сглотнуть, но язык прилип к небу. Расслабив челюсть, попробовала снова. Движение вышло неловким и почти болезненным, но у меня получилось.

— Объятия, — прохрипела я. — Мне нужны объятия.

19 Кол

— Мне нужны объятия.

Твою мать. Эти четыре слова меня убили. Полоснули по самому живому.

Объятия. Как все вокруг Новы могли не замечать, что она жаждет человеческого тепла, но боится попросить? Как я сам мог этого не видеть?

Я смотрел на нее, считая про себя: раз, два, три. Запоминал ее черные волосы в лунном свете. Бледную кожу, которая словно сияла. Изгиб губ, розовых, как люпины в лесной чаще.

В серых глазах мелькнуло сомнение, и Нова начала отстраняться. Тогда я двинулся. Не стал ждать. Я редко кого-то обнимал, кроме Скайлар. Да и она обычно сама бросалась на меня — крошечный сгусток энергии.