Я также заметила несколько вещей для йоги между креслом и столом. Коврик, похожий на акварельную картину, блок с таким же рисунком, нежно-фиолетовый ремень и тканый плед. Он выглядел таким мягким, что пальцы сами тянулись к нему.

На стене рядом со входом было две двери. Я подошла к первой и заглянула внутрь. За ней оказался просторный шкаф, больше, чем я ожидала, с местом для одежды и комодом вдоль стены. За второй дверью находилась ванная. Все выглядело старинным: ванна на ножках с душем и раковина на пьедестале. В стену были встроены полки, а интерьер выдержан в белых и спокойных голубых тонах.

Я тяжело сглотнула, вышла из ванной и посмотрела на кровать. Кто-то купил мне новое постельное белье. В тех оттенках, которые я только вчера описала Колу. Оно напоминало поле светло-розовых, фиолетовых, голубых и зеленых полевых цветов. Те же цвета, только более приглушенные и спокойные.

Но главным украшением стали книжные полки вокруг кровати. Их сделали из прекрасного светлого дуба, и на них поместилось бы бесчисленное множество книг и безделушек. По обе стороны над кроватью даже выступали старинные бронзовые лампы для чтения.

— Когда я увидел твои полки несколько дней назад, понял, что тебе нужны такие. Покрытие еще сохнет, поэтому несколько дней ничего на них не ставь.

Этот голос. Низкий и тихий, но с такой силой, что она словно вибрировала внутри меня. Все мое тело сразу узнало его тембр. Наконец я подняла взгляд на источник звука. На источник этого чувства.

И увидела его.

Кол стоял в дальнем углу квартиры, не сводя с меня глаз. На нем была армейско-зеленая футболка Лесной службы США с эмблемой на груди. Сверху — поношенная фланелевая рубашка. Темные джинсы кое-где покрывали пятна краски. А ботинки явно пережили немало походов и тяжелой работы.

Мне хотелось броситься к нему.

Я тут же подавила этот порыв.

— Ты… — Голос сорвался. — Ты сделал… все это?

На загорелых от постоянной работы на улице щеках проступил легкий румянец.

— Новое начало.

— Эти чертовы полки он сделал сам, — вмешался Уайлдер и посмотрел на меня, ожидая реакции.

— Эй, — возмутился Мав. — Я помогал с покрытием.

Уайлдер закатил глаза.

— Медаль тебе дать?

— Я бы не отказался от кекса, — пробормотал он.

Кол подошел ближе и протянул мне ключ. Он был новым, но выглядел старинным: с фигурными зубцами и неровным сердечком наверху.

— Твой ключ. — Он сглотнул. — Здесь есть еще один замок и сигнализация, но я подумал, тебе понравится этот.

Я сжала в ладони прохладный металл, чувствуя, как глаза обжигают невыплаканные слезы. После больницы я ни разу не плакала. Изо всех сил сдерживалась, боясь, что, начав, уже не смогу остановиться.

— Не могу поверить, что ты сделал это для меня.

Кол сунул руки в карманы.

— Пустяки.

Я посмотрела в его завораживающие карие глаза.

— Для меня это все.

17 Кол

В лучших традициях семьи Арчер вокруг царил хаос: распаковка вещей Новы незаметно превратилась в семейное барбекю. Мы перебрались из квартиры на заднюю террасу, где Уэйлон хозяйничал у гриля в рабочем комбинезоне Carhartt с крошечным снежным человеком, вышитым на нагруднике.

— Заказ готов! Один инопланетный бургер для Мава, один фирменный бургер снежного человека для Брей, — с улыбкой объявил он.

— Нельзя просто назвать их чизбургером и гамбургером с жареным перцем? — проворчал я.

Уэйлон выгнул бровь.

— А где же тогда веселье?

Скайлар восторженно завизжала, когда Нова бросилась за ней в крыльях феи, блестящем боа из перьев и с игрушечным бластером в руках.

— Смерть всем инопланетным захватчикам! — крикнула Нова и выпустила град поролоновых стрел в Скай и Оуэна.

Получив попадание, Оуэн разыграл целую сцену мучительной смерти, а Скай заявила, что ее исцелили инопланетные способности.

— Мне кажется, с ними она счастливее всего.

Я опустил взгляд на заговорившую рядом со мной Брей. Она смотрела, как Нова мчится к Тинк, миниатюрной хайлендской корове, и козе Пеппер. Обе тоже красовались в крыльях фей. Во взгляде Брей читалась тоска. Казалось, ей отчаянно хотелось присоединиться, но она не знала, найдется ли ей там место.

— Дети принимают тебя такой, какая ты есть. Перед ними не нужно притворяться. Можно просто быть собой, — тихо сказал я.

Брей кивнула, не отрывая взгляда от разыгрывавшейся перед нами сцены.

— Я давила на нее и даже не понимала этого. — Она вздохнула. — Или понимала. Просто считала себя правой. А на самом деле чертовски ошибалась.

Я неловко переменил позу. Подобные разговоры мне не давались. Чувства, переживания, попытки разобраться в эмоциях — это по части Уайлдера.

Но боль в глазах Брей заставила меня хотя бы попытаться помочь.

— Теперь ты знаешь. И можешь просто быть ей подругой.

Брей взглянула на меня.

— Просто быть ей подругой.