Маверик откусил бургер. Прожевал раз, другой, а потом его глаза расширились, и лицо стало пунцовым. Он резко оттолкнулся от стола. Стул опрокинулся, а Мав выплюнул кусок в салфетку.

— Какого хрена ты туда положил, Уэйлон? — потребовал он, задыхаясь и кашляя.

Нова помахала младшему из моих братьев пальцами и мило улыбнулась.

— Это я. Небольшое напоминание, что расплата — та еще… собака женского пола.

Я попытался замаскировать смех кашлем. Похоже, Нова не оценила, что Мав за ее спиной рассказал мне о газетных вырезках.

Он резко взглянул на меня.

— Ничего смешного.

Мав то и дело высовывал язык, будто прохладный осенний воздух мог ему помочь.

— Кажется, у меня вкусовые рецепторы сгорели.

Оуэн нахмурился.

— А почему расплата — собака женского пола? — Он пожал плечами. — Хотя Йети тоже хитрюга. На днях она украла у меня бекон.

Уэйлон хлопнул Мава по плечу.

— Тебе полезно. Волос на груди прибавится.

— Меня и нынешнее количество устраивает.

Маверик схватил газировку Уайлдера и принялся жадно пить.

— Эй! — возмутился тот.

— Крайние меры, — выдохнул Мав, тяжело дыша.

Декс ухмыльнулся Нове.

— Что ты туда добавила?

Нова перебросила почти черные волосы через плечо.

— Один из острых соусов из коллекции Брей.

Она наклонилась, достала бутылочку из сумки и показала нам этикетку.

— «Смерть от перца чили».

У Маверика отвисла челюсть.

— Там же перец «Каролинский жнец». Это второй по остроте перец в мире. Ты могла меня убить. — Он с тоской посмотрел на тарелку. — И бургер мне испортила.

Декс фыркнул от смеха.

— Зато сегодня ты победил в соревновании по острому соусу.

Мав свирепо посмотрел на Нову.

— Ты обязана сделать мне кубок. И он должен быть весь в блестках.

— О-о-о, я помогу! — предложила Скай.

Телефон звякнул, и я достал его из кармана. Господи, лишь бы не Пит. Он без конца заваливал меня сообщениями о деле. То хвастался находками, то делал совершенно безумные выводы. Если к концу расследования мы не подеремся, это будет чудом.

Но писал не Пит.

Орион: Оставил кое-что на крыльце.

Я нахмурился, глядя на экран.

Я: Надеюсь, это не взрывающийся шарик с водой и пищевым красителем. И не горящий пакет козьего дерьма.

В ответ Орион прислал лишь смайлик со средним пальцем.

Я отодвинулся от стола и прошел через дом. Выйдя на крыльцо, сразу увидел подарок. Блюдо с шоколадными кексами, покрытыми помадкой. Я улыбнулся.

Орион пока не был готов к семейным посиделкам с Новой. Но так он приветствовал ее по-своему.

Я наклонился, взял блюдо и вернулся к остальным.

— Что это у тебя? — спросил Уэйлон.

— Орион принес кексы.

Я поставил блюдо перед Новой.

— Думаю, они для тебя.

Она потрясенно уставилась на кексы с безупречными завитками крема.

— Для меня?

— Он купил их в кондитерской? Выглядят потрясающе, — добавила Брей.

Губы Уайлдера изогнулись в улыбке.

— Он сам их испек.

— Погоди-ка, погоди, — сказала Брей. — Орион, который смотрит волком на каждого чужака. Никого не пускает на свою землю. Расставляет ловушки в доме. Он печет кексы?

Декс широко улыбнулся.

— И чертовски хорошо.

Нова взяла кекс и провела пальцем по крему. Затем обхватила палец губами и застонала.

Блядь.

Член дернулся и уперся в молнию джинсов. Такие звуки мне совершенно не нужны в голове.

Нова открыла глаза, и в них вспыхнуло серебро.

— Это лучший шоколадный крем, который я когда-либо пробовала.

Я тоже.

Хотя даже не откусил ни кусочка.

18 Нова

Закрыв дверь квартиры, я прислонилась к ней спиной. Я вымоталась вся — от кончиков пальцев на ногах до самых волос.

День выдался потрясающим, но всего было слишком много. Людей. Событий. Эмоций. А чувства никогда не были моей сильной стороной. Даже когда Брей говорила, что любит меня, я начинала нервничать.

Наверняка за это стоило поблагодарить мое невероятно стабильное детство. В памяти всплыли слова матери.

— Прекрати ныть. Всем плевать.

— Хватит уже реветь. Никому не нравятся плаксы.

— Думаешь, мне не насрать на твои чувства?

Я оттолкнулась от двери и попыталась выбросить воспоминания из головы. Но это оказалось непросто после того, как я увидела, какой замечательной может быть семья. Отец в основном меня игнорировал. Его почти никогда не было рядом, и ему было все равно.

А мама? В ней жила неутолимая ярость. И чаще всего она обрушивала ее на меня.

Но больше этого не будет.

Здесь злости не место.

Я повернула замок и оглядела квартиру. Мою квартиру. Впервые в жизни у меня появилось собственное пространство. Я могла обставить его как угодно и ни у кого не спрашивать разрешения. Здесь никто не будет кричать и говорить жестокие вещи. Здесь будут только покой, безопасность и свобода.