Он продолжал смотреть на меня. Его глаза ярко сияли, но казалось, что в голове у него лихорадочно вращаются мысли.

Я замерла.

— Что с тобой происходит?

Я вставила ключ во второй наручник и отперла его.

Тот с громким лязгом упал на каменный пол.

Но выражение лица Романа внезапно изменилось, став почти звериным и пугающе опасным.

— Иди ко мне.

Он коснулся пальцем своих губ, которые так и манили поцеловать их.

— Брось ключи.

Мои пальцы разжались, и связка ключей с глухим стуком упала на каменный пол.

— Я больше не могу ждать. Я хочу тебя. Сейчас.

От его слов всё моё тело вспыхнуло.

Он обхватил ладонью мою шею и притянул меня ближе. Другая его рука скользнула мне на спину.

— Я безумно жажду тебя, Оливия.

Его шёпот коснулся моих приоткрытых губ.

— Я хочу тебя с такой страстью, что она способна сдвинуть горы.

Произнося эти слова, он качнул бёдрами навстречу моим, позволяя мне почувствовать твёрдость своего возбуждения.

— Я тоже хочу тебя, — прошептала я, обнимая его за плечо.

Слова, способные выразить всю силу моих чувств к нему, жгли мне горло. Я должна была выпустить их. Я должна была сказать ему, что чувствую.

— Я…

— Ты.

Он потёрся носом о мой нос, затем прижался губами к моей шее и слегка прикусил кожу.

Я выгнулась навстречу его любовным укусам.

— Что ты хочешь мне сказать, любовь моя? — пробормотал он, медленно покрывая поцелуями мою нежную шею. Покусывая её, он обхватил ладонями мою грудь, сжимая и лаская её.

Мне пришлось глубоко вдохнуть, чтобы набраться смелости и выпустить наружу свои чувства.

— Я люблю тебя, Роман Александр, каждой частичкой своего существа.

Он перестал покусывать мою шею, и я уже подумала, что, возможно, не стоило этого говорить.

Но затем он сильно впился зубами в мою шею, втягивая кожу в рот, словно оставляя на мне свою метку.

— О, боги, — простонала я, впиваясь ногтями ему в спину. Я подалась бёдрами вперёд, прижимаясь к нему, пока меня накрывал неудержимый вихрь страсти.

Роман тихо зарычал, а затем вновь нашёл мои губы.

Я была возбуждена до предела, словно огонь наших душ наконец разгорелся. Я обхватила губами его язык, и он застонал.

Он втянул мой язык в свой рот и стал сосать его сильнее, рождая во мне одновременно боль, желание и мучительную тоску.

Я ответила на силу его страсти всей дикостью собственного желания.

Он потянул вверх мою столу.

Я приподнялась на коленях, чувствуя, как беспощадный каменный пол впивается в кожу.

Он задрал ткань выше по моему телу и провёл пальцами по влажной плоти между моих ног.

Я подалась бёдрами навстречу его пальцам, жаждая большего, большего, большего. Я окончательно потерялась в ощущениях, полностью утонув во всепоглощающем желании, которому невозможно было сопротивляться. То, что этот мужчина делал со мной, чувства, которые он во мне пробуждал, насыщали меня сильнее любой еды.

Я тихо застонала, когда он приподнял свою набедренную повязку, открывая длинный, твёрдый член. Его мощная эрекция была совершенна. Головка покраснела и набухла, а вдоль ствола вздувались крупные вены. От одного его вида у меня пересохло во рту, а киска запульсировала в безмолвном приглашении. От предвкушения близости с Романом по моему телу побежали мурашки.

Стоя перед ним на коленях, я ласкала его каменно-твёрдый торс и рельефный пресс, медленно проводя пальцами по паховым линиям — тем самым V-образным дорожкам по обе стороны его бёдер, которые вели к его члену.

Роман резко втянул воздух.

Я провела пальцами по жёстким чёрным волоскам внизу его живота, и его член дёрнулся.

Его глаза пылали чистым вожделением, не отрываясь от моих. Он сжал мои ягодицы и хрипло произнёс:

— Опустись на меня, Оливия. Скорее!

Шире раздвинув ноги, я медленно заскользила влажной киской вверх и вниз по всей длине его члена.

— Тише. А если нас услышат?

Роман тоже замер, прижавшись своим лбом к моему.

Мы тяжело дышали.

Я прислушалась, не идут ли стражники, но ничего не услышала.

— Хорошо, — прошептала я. — Продолжай. Мне нужно, чтобы ты был внутри меня.

Я желала его с такой силой, какой никогда прежде не испытывала. Казалось, каждая клеточка наших тел тянулась друг к другу, а внутри рождалась настоящая алхимия, превращавшая свинец в золото, тьму — в свет. Мы были подобны горючей смеси, химической реакции, готовой вспыхнуть в любую секунду.

Его правая рука скользнула между нами, обхватывая твёрдый член. Удерживая меня за бёдра, он одним мощным движением насадил меня на себя.

Я сдержала стон. Именно в этом единении наших тел мы забывали обо всём безумии, окружавшем нас. Даже здесь, где смерть была частью повседневной жизни, наша любовь позволяла нам вырваться на несколько драгоценных мгновений на свободу.

Где-то в коридоре послышался спор двух мужчин.