Теперь я понимала, почему в древности люди умирали такими молодыми. Средняя продолжительность жизни мужчины в те времена составляла около сорока одного года — если он вообще переживал службу в армии. На мой взгляд, зачем вообще хотеть прожить дольше? Разве с возрастом жизнь становилась лучше? Скорее наоборот — ты терпел её до тех пор, пока больше уже не мог терпеть. И в такой ситуации смерть уже не казалась мне чем-то совершенно безумным.

Но стоило отчаянию начать затягивать меня в свою бездну, как в памяти прозвучали слова Ли.

— Никогда не сдавайся, Оливия. Пока в твоих лёгких остаётся хотя бы один вдох, у тебя всё ещё есть шанс выжить.

Я глубоко, дрожа, вдохнула, продолжая слушать, как Марселиус вновь и вновь повторяет своё странное песнопение.

А затем в моём сердце прозвучал голос Романа.

— Моя любовь к тебе бесконечна, — сказал он тогда. — Всегда и навеки ты будешь моей, что бы ни случилось с нами здесь.

Как я могла отказаться от борьбы после таких слов?

Любовь, которую мы с Романом разделяли, давала нам силы и мужество идти против любых обстоятельств. Мы не сдадимся. Ни он. Ни я. По крайней мере, не без хорошей драки.

Я перевела взгляд на безумца, который, покачиваясь, стоял в нескольких метрах от меня.

— Отпусти. Меня. Если откажешься, я всё равно найду способ сбежать, — прорычала я.

Он мгновенно вынырнул из своего напевного транса.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что если ты меня не отпустишь, то я всё равно найду способ сбежать.

Марселиус запрокинул голову и громко расхохотался.

— Это говорит женщина, которая прикована к моей кровати?

Я снова задёргала цепи.

— Ты не сможешь держать меня здесь вечно, Марселиус! Ты больной, извращённый человек, которому нужна помощь!

Марселиус молнией пересёк комнату, забрался на кровать и оседлал меня. Он упёрся ладонями в матрас по обе стороны от моей головы.

— Боюсь, ты здесь надолго, Оливия. И ты ничего не сможешь с этим сделать.

Капли слюны срывались с его губ и попадали мне на лицо.

— Ты останешься здесь. Со мной. И я никогда тебя не отпущу.

Он медленно провёл длинным пальцем по моей щеке.

Я зарычала и попыталась вцепиться зубами в его руку, словно дикое животное.

Он холодно, насмешливо рассмеялся.

— Какая же ты глупая, моя сладкая, раз думаешь, что сможешь одолеть меня. Нет, всё это зрело годами. С того самого дня, как Роман победил меня в поединке, я строил планы, как однажды превзойти его. А когда появилась ты, выбор стал очевиден. Ты, Оливия, должна была принадлежать мне.

— Ты ошибаешься, — процедила я, снова пытаясь вырваться из оков.

— Неужели? — Его жестокая улыбка вновь растянулась на лице. — Думаю, ошибаешься именно ты. Увидишь сама. Когда я тебя сломаю.

Я резко рванулась к нему, пытаясь укусить.

Он тут же прижал обе ладони к моему рту, одну поверх другой, с такой силой, что я едва могла дышать.

— Теперь я тебя не слышу, и ты не можешь меня укусить. Видишь, как это просто? Все твои угрозы и показная храбрость — не более чем пустое бахвальство. Теперь здесь главный я. Я. Не Александр. У меня есть то, что принадлежало ему, и я намерен этим воспользоваться.

Его взгляд стал острым, как лезвие.

— Я сломаю тебя. Это я тебе обещаю, сучка.

Я отчаянно пыталась повернуть голову, разжать челюсти и впиться зубами ему в ладонь, но он давил слишком сильно.

Он опустился ниже, прижавшись животом к моему животу, и его твёрдый член под набедренной повязкой упёрся мне в бедро.

— А теперь слушай, моя сладкая. Через две ночи я буду сражаться с Романом Александром насмерть. Его уже морят голодом, так что к бою он будет ослаблен. Исход, по сути, предрешён. Хотя уверен, он всё равно откуда-нибудь наскребёт сил, чтобы дать мне достойный отпор. В конце концов, нельзя же, чтобы всё выглядело слишком уж легко, правда?

Я приглушённо запротестовала, уткнувшись в его ладони.

Он потёрся своим носом о мой.

Я не могла даже отвернуться — его грязные руки крепко удерживали меня.

— Итак, я убью Романа. Потом поставлю ногу на его мёртвое тело, высоко подниму руку и объявлю всему Риму, что именно я — самый могущественный человек на этой земле. А потом ты станешь моей.

Так же стремительно, как бросается змея, он убрал ладони с моего рта и с силой ударил меня по лицу.

Он тут же соскочил с меня. От удара мою голову резко отбросило в сторону.

Затем он вылетел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Мне был конец.

Никакая показная бравада уже не могла меня спасти.

ОЛИВИЯ Глава 31

 

После той вспышки Марселиус больше не возвращался в свои покои. Я часами лежала прикованной к его кровати, не в силах уснуть. Мягкая перина подо мной постепенно превратилась в холодную сталь. Все мои мысли были только о Романе, который сейчас, вероятно, сидел в подземельях Колизея — избитый, голодный и ожидающий поединка с Марселиусом. Знал ли он вообще, что ему предстоит сражаться именно с ним? Или это станет для него неожиданностью? Что будет, если Марселиус победит и пронзит мечом сердце Романа?