Я легко похлопала его по предплечью.

Румянец на его щеках стал ещё ярче, но он так ничего и не ответил.

Кара вернулась с плетёной корзиной, наполненной пучками сушёных трав.

— Возьми. Скажешь, что ты целительница, и, возможно, тебя пропустят.

Она протянула мне корзину.

Я взяла её и спрятала связку ключей под сухими травами.

— И ещё кое-что, — сказала Кара. — Наклонись, пожалуйста, чтобы я дотянулась.

Она была почти на тридцать сантиметров ниже меня ростом.

Я наклонилась, и Кара натянула на мою голову свободную ткань столы, превратив её в капюшон и скрыв моё лицо.

— Такой красивой девушке, как ты, нельзя ходить с открытым лицом. Да и кто-нибудь из преторианцев вполне может тебя узнать.

— Спасибо, Кара.

Я улыбнулась ей.

Ей было не больше четырнадцати лет, но в ней уже чувствовались мудрость и смелость, далеко превосходившие её возраст.

— Кара! — крикнула какая-то женщина. — Где ты, девочка? Нам нужно готовить ientaculum29.

— Ой! Это повариха. Мне пора!

Кара притянула лицо Антония к себе и быстро поцеловала его в щёку.

— Увидимся позже?

Антоний лишь кивнул, явно слишком смущённый, чтобы выдавить хоть слово.

Кара поспешила обратно.

— В это время стражи обычно немного, — сказал мне Антоний, наконец справившись со своим смущением. — Многие проводят ночь за выпивкой, а потом валятся без чувств, как Марселиус. А те, кого ты видишь сейчас… — Он указал на нескольких стражников неподалёку. — Скорее всего, прошлой ночью не пили, поэтому держись от них подальше. Обойди Колизей сзади. Там есть вход в подземелья. Его называют Вратами Смерти.

Он поморщился и указал на противоположную сторону огромного сооружения.

— Врата Смерти? — спросила я, отступая на шаг.

— Да. Через эту дверь выносят мёртвых гладиаторов.

У меня болезненно скрутило живот при мысли о том, как моего прекрасного Романа мёртвым выносят из Колизея.

— Ты справишься, Оливия, — сказал Антоний. — Ты сможешь спасти Романа.

Я кивнула.

— Спасибо, Антоний.

Я наклонилась и поцеловала его в щёку.

Его кожа вспыхнула ещё более насыщенным розовым цветом.

— Не знаю, увижу ли я тебя когда-нибудь снова, Антоний.

Он нахмурился.

— Почему нет?

Я втянула губы между зубами.

— Мы с Романом… нам нужно уехать. Здесь для нас небезопасно.

Его янтарные глаза наполнились слезами, но он кивнул.

— Я понимаю.

— Ты хороший человек, Антоний. Ты совершишь великие дела в этой жизни. Используй всё, чему я тебя научила, чтобы защищать себя и тех, кто тебе дорог, хорошо?

— Понял. Спасибо тебе за всё. И ты тоже совершишь великие дела. Я в этом не сомневаюсь. — Он посмотрел на меня с яростной гордостью, а затем добавил: — Удачи, Оливия.

Я развернулась и поспешила к Колизею, опустив голову и всем видом показывая решимость. Хотя нет — я не просто казалась решительной. Я была решительной.

Я должна была вытащить Романа оттуда.

Как и предсказывал Антоний, единственный стражник у заднего входа лежал, растянувшись в грязи, с закрытыми глазами и тихо похрапывал. Рядом с ним на боку лежало несколько амфор. На каменных плитах под их горлышками расползлись большие красновато-пурпурные пятна, указывавшие на содержимое сосудов.

Стражник номер один был по горло залит вином.

Он загораживал вход, поэтому я осторожно перешагнула через него, вставила ключ в замок и вошла в Колизей. Оказавшись внутри, я закрыла за собой дверь. Теперь мне оставалось лишь найти вход в подземелья. Я замерла, прислушиваясь и осматриваясь.

До меня донеслось леденящее кровь рычание, очень похожее на рёв львов, которых я слышала в детстве в зоопарке. Затем раздалось ещё одно хриплое рычание. И ещё одно. Я решила идти в сторону зверей — несомненно, их тоже держали в подземелье.

Я поспешила по проходу, тянувшемуся вдоль стен арены, пока не добралась до огромной двери. Я перебрала все ключи, пока не нашла тот, который отпирал этот вход, а затем, как и прежде, открыла дверь и вошла внутрь.

Впереди была лестница, уходившая в глубины здания. Сделав ещё один глубокий вдох, я начала спускаться.

Масляные лампы тянулись вдоль стен, но многие уже погасли, поэтому мне приходилось почти на ощупь пробираться по крутой, погружённой в тени лестнице.

Рычание и рёв становились всё громче.

Когда мои ноги коснулись нижней площадки, огромная тень бросилась к металлической двери массивной каменной клетки. Я едва сдержала вскрик и отшатнулась к противоположной стене, не сводя глаз с разъярённого льва напротив. Несчастное животное снова и снова бросалось на меня, выпустив когти и оскалив клыки.

У меня сжалось сердце при виде его страданий. Все его рёбра отчётливо проступали под кожей, а сама кожа безвольно свисала с истощённого тела. Мне так хотелось ему помочь, но у меня была другая цель — освободить Романа.