Я вскочила на ноги, положила свой кинжал на кровать и подошла к месту, где Роман хранил письменные принадлежности. Мне нужно было записать эти письмена и попытаться понять их смысл.

Я уставилась на пергамент, исписанный странными словами, которые только что вывела.

— Это не похоже на арабский… хотя звучит очень похоже. — Я постучала пером по пергаменту. — Может быть… арамейский?

Арабский и арамейский языки были похожи, но всё же различались. Я присмотрелась внимательнее и убедилась, что была права: похоже, это действительно был арамейский.

Незадолго до того, как началась вся эта история с путешествиями во времени, я лишь совсем немного познакомилась с арамейским языком. Я знала его очень поверхностно. Но, с трудом разбирая написанные слова, пришла примерно к такому переводу: «Защитник Луны в ночи, я призываю тебя высвободить свет. Проведи меня сквозь тьму. Позволь великому солнцу танцевать вокруг тебя с любовью и страстью. Вместе откройте свои врата и даруйте мне возможность путешествовать сквозь время и пространство, подобно ночным теням».

— Мы путешествуем сквозь время и пространство, подобно ночным теням! — Я прижала пергамент к груди. — Не могу поверить, что разгадала тайну священных письмен.

Я снова посмотрела на загадочный кинжал и взяла его в руки.

Я уставилась на инициалы на рукояти. «М» и «Т». Это же точно «Т». Я поднесла рукоять ближе к тусклому свечению клинка и прищурилась. Не могу понять. Это «Т» или всё-таки «Л»? Маркус и Лидия? Может быть, Роман прав, и это действительно «Л», а Маркус — его брат. Я снова и снова поворачивала кинжал в свете. Нет… это должно быть «Т».

Холод пробежал по моей коже.

— А что, если Марселиус действительно брат-близнец Романа?

На этот раз эта мысль обрушилась на меня всей своей тяжестью. Я закрыла рот ладонью, не в силах принять подобное предположение. Покачав головой, я прошептала:

— Нет. Он просто должен был услышать эти слова от Маркуса.

Я отказывалась верить, что Марселиус — брат Романа. Марселиус был совершенно безумен, и между ним и Романом не было ничего общего. У меня оставался только один выход — вернуться в тюремную камеру и попытаться получить ответы. Возможно, это поможет сложить воедино последние части головоломки. Но я не хотела верить, что Марселиус — брат Романа. От одной этой мысли меня начинало мутить.

О, Роман, детка… Кажется, я разгадала эту тайну. Надеюсь, я права. Надеюсь, сегодня ночью мне удастся спасти тебя, и мы вместе сбежим из Рима, навсегда оставив это ужасное место.

ОЛИВИЯ Глава 33

Осознание того, что мне удалось разгадать священные письмена, словно подарило мне крылья. Я стремительно носилась по дому в поисках сумки, собираясь как можно скорее вернуться в Колизей и поделиться этой радостной новостью с Романом. Но мне ещё предстояло добавить к этой загадке последнюю деталь и выяснить, действительно ли Марселиус был братом Романа.

Когда я нашла сумку, то положила в неё загадочный кинжал, камень, скрывавший его, и один из носовых платков Амары. Сама не знаю почему, но мне хотелось сохранить что-нибудь на память о ней. Перед уходом я нашла ещё одну корзину, положила сумку на самое дно и накрыла её лечебными травами Амары, намереваясь воспользоваться той же уловкой, что и в прошлый раз, чтобы попасть в подземелье.

Затем, в последний раз окинув взглядом это дорогое для меня место, где я встретила любовь всей своей жизни, я глубоко вздохнула и вышла через парадную дверь.

Солнце всё так же пылало на небе, медленно склоняясь к горизонту, пока я направлялась в город. Натянув капюшон столы на голову, я быстро шла по улицам к Колизею. Добравшись туда, я поспешила к тому самому входу, возле которого раньше нашла валявшегося без сознания пьяного стражника. Я решила, что после вчерашней попойки похмелье вряд ли позволит ему создавать мне проблемы.

Но одного взгляда на его лицо оказалось достаточно, чтобы понять, насколько я ошибалась. Очень ошибалась.

Его верхняя губа была презрительно изогнута, словно он постоянно скалился, а маленькие красные глаза создавали впечатление, что в трезвом состоянии он вообще никогда не бывает добродушным. Неудивительно, что каждую ночь ему приходилось напиваться до беспамятства.

Когда я подошла ближе, он выставил вперёд руку, преграждая мне путь.

— Стоять! Вход запрещён.

— Добрый господин, я целительница. — Не поднимая головы, я слегка приподняла корзину с травами.

— Мне плевать, какое у тебя оправдание. Тебе нельзя входить… особенно сегодня. Ты вообще знаешь, что будет происходить сегодня вечером?

Я мельком посмотрела на него.

— Да, именно поэтому я здесь. Сам император приказал мне позаботиться о том, кто победит сегодня вечером. «С ним должны обращаться как с царской особой». Это его слова.

Я снова опустила взгляд на каменные плиты под ногами. Но в глубине души мне отчаянно хотелось придушить этого человека. И я вполне могла бы это сделать… только это привлекло бы слишком много внимания.