Я медленно двинулась дальше по длинному коридору, заглядывая в каждую клетку в поисках моего мужчины. По пути мне попадались ещё истощённые львы, несколько волков и бесчисленные преступники. Несмотря на то что стены подземелья были каменными, запахи, просачивавшиеся сквозь металлические решётки дверей, были чудовищными. Смрад разлагающихся человеческих тел, мочи, испражнений, крови и рвоты бил мне в ноздри. Я поднесла к носу веточку трав, пытаясь хоть немного заглушить эту вонь.

Я не могла найти Романа.

Завернув за угол, я увидела стражника, который уже стоял наготове, выставив меч, готовый пронзить меня.

При виде меня его глаза расширились, а на лице расплылась похотливая ухмылка.

— Это что же, сегодня удача наконец улыбнулась мне?

— Добрый день, господин, — сказала я с притворным почтением, которого вовсе не испытывала. — Северус послал меня позаботиться о Романе Александре перед сегодняшним боем.

— Вот как? — Он опустил меч и небрежно прислонился боком к стене, словно приготовился к приятной беседе.

— Да. Вы не знаете, где он?

Я продолжала держать взгляд опущенным, стараясь выглядеть скромной и покорной. Но внутри меня всё кипело от ярости.

— И что ты мне дашь, если я скажу? — произнёс он, едва не захлёбываясь слюной.

— Дам? У меня есть только травы, господин. — Я протянула ему веточку, которую до этого прижимала к носу.

Он отмахнулся от неё и схватил меня за запястье.

— Ну же, прояви ко мне немного любви, красотка.

От его дыхания и тела исходила такая вонь, словно он за всю свою жизнь ни разу не мылся и не чистил зубы.

Я начала вырываться так, как это сделала бы беспомощная женщина.

— Отпусти меня.

— Недотрога, значит? Люблю хорошую драку перед тем, как трахнуть женщину. — Он довольно хмыкнул.

— Правда? — усмехнулась я. — Тогда давай сразу закончим с дракой и пропустим часть с трахом.

Я отбросила корзину с травами и завела ногу ему за колено.

Его руки взметнулись вверх, и он рухнул на спину.

— Сука!

Он перевернулся на живот, пытаясь подняться.

Я оседлала его, схватила меч, который выпал у него из рук, и ударила рукоятью по голове.

Он издал последний стон, после чего затих.

— Оливия?

По коридору донёсся до боли знакомый голос.

— Роман? Где ты?

— Здесь, внизу, — хрипло отозвался он.

Я подняла ключи, выпавшие из корзины с травами, и пошла на его голос. Роман сидел в своей камере, прикованный цепями к стене. Дрожащими руками я начала перебирать ключ за ключом, пока не нашла нужный. Я вбежала внутрь, оседлала его, обхватила ладонями его лицо и снова и снова принялась целовать.

Он жадно впился в мои губы, словно я была единственным, что могло его насытить. Его рука легла мне на затылок, притягивая ещё ближе. Если бы он мог вдохнуть меня целиком, он бы так и сделал — я была нужна ему так же сильно, как он был нужен мне.

Наши тела тесно прижимались друг к другу, сливаясь в жаре нашей страсти. Вместе мы были огнём и ветром, пылающими в неистовой буре.

Роман настойчиво прижимался ко мне своим твёрдым членом, а я шире раздвинула ноги, принимая его. Его горячая эрекция дразнила набухший клитор сквозь его грязную набедренную повязку и мою столу, возбуждая меня настолько, что я едва не теряла рассудок.

Я чувствовала, как между ног нарастает оргазм, оставаясь мучительно недосягаемым. Он наполнял меня первобытной жаждой этого мужчины, этого воина, этого бойца. Моё тело реагировало так, как никогда прежде — никому ещё не удавалось возбудить меня так, как это делал Роман.

Он оторвался от моих губ и посмотрел мне прямо в глаза. Его лицо было покрыто синяками, а обнажённый торс испещряли ярко-красные следы побоев.

Но для меня он всё равно оставался самым красивым мужчиной на свете.

— Я боялся, что больше никогда тебя не увижу, — сказал он. — А теперь ты здесь, и я больше никогда не хочу, чтобы ты уходила от меня.

Прежде чем я успела ответить, он впился в мои губы обжигающим поцелуем. Его вкус был совсем не таким, как раньше. Он отдавал страхом и страданиями, голодом и жаждой, силой и крепостью мышц. Но больше всего он был вкусом самого Романа — любви всей моей жизни.

С тихим стоном я нехотя оторвалась от него, желая как можно скорее освободить его. Я принялась вставлять ключи в кандалы, сковывавшие его. Мне удалось снять наручник только с его правой руки, когда Роман схватил меня за запястье.

— Что ты делаешь? — спросил он.

У меня приоткрылся рот, и я непонимающе уставилась на него.

— В каком смысле? Я освобождаю тебя.

Он покачал головой.

— Нет. Ты не можешь. Ты не должна. — Его взгляд метнулся к двери. — Я не могу рисковать тем, что тебя обнаружат стражники.

Я нахмурилась. Он что, серьёзно? Я прищурилась. С ним происходило что-то ещё.

— Роман, это моё решение. Стражников здесь почти нет. Я освобожу тебя, и мы сбежим.