— Нет, Марселиус сказал мне, что знает её с самого детства.

Уверенность Романа в том, что Маркус был его братом, сбивала меня с толку. А осознание того, где именно мы находились — в подземельях под Колизеем, — ударило меня словно молния.

Мы с Романом были в смертельной опасности, и нам нужно было немедленно бежать.

— Я не покину Колизей вместе с тобой, пока не убью Марселиуса собственными руками, — сказал Роман. — Я не трус. Я буду сражаться с честью и достоинством. И не остановлюсь, пока Марселиус не умрёт.

Я молча уставилась на него с открытым ртом.

— Роман, а что, если ты погибнешь? Я уже потеряла свою семью. Ты можешь представить, что со мной будет, если убьют и тебя? Я потеряю себя в горе и боли. Я не смогу жить без тебя. Я хочу разгадать все эти тайны вместе с тобой. Я не смогу продолжать жить, если тебя не будет рядом.

— Любовь моя, я должен поступить правильно. Марселиус превратил мою жизнь здесь, в Риме, в настоящий ад. Теперь, когда я знаю, что Маркус — мой брат, я обязан отомстить за его смерть.

Меня переполняло раздражение из-за упрямства Романа. Я вскинула руки, и моя ладонь ударилась о заднюю стену, выбив из неё кусок камня.

Роман уставился туда, где моя рука коснулась стены.

— Смотри!

Я резко обернулась.

Внутри выдолбленной ниши что-то блеснуло. Выпавший кусок камня оказался всего лишь заглушкой.

Роман шагнул мимо меня и просунул руку в нишу. Он вытащил кинжал.

— Чёрт возьми, что это такое?

Я забрала оружие из его ладони. Смахнув пыль с рукояти, я увидела вырезанные на ней инициалы.

— Здесь явно буква «М». Но какая вторая буква?

Я подняла клинок повыше, стараясь поймать тусклый свет, падавший из коридора.

— Вот. — Я вернула его Роману. — Как думаешь, что здесь написано? «М» и знак «плюс», а потом «Т»?

Роман покачал головой.

— Думаю, это буква «Л».

Он прижал кинжал к груди.

— Неужели ты не понимаешь, Оливия? Этот кинжал должен был принадлежать Маркусу. Эти инициалы — «М» от Маркуса и «Л» от Лидии. Я убил своего брата-близнеца, Рождённого временем.

Он крепко зажмурился, и в уголке его глаза появилась слеза.

Моё сердце разрывалось от его боли. Наверное, он прав. Маркус и Лидия.

Его веки распахнулись, и на лице появилось самое дикое выражение, которое мне когда-либо доводилось видеть. Его взгляд встретился с моим, и от его яростной силы я едва не отшатнулась назад.

— Сегодня ночью я уничтожу Марселиуса, запомни мои слова. Я вырву из его горла священные слова, а затем перережу ему горло и выпью его кровь.

Я сжала кулаки и прошипела:

— Роман! Может быть, Маркус вовсе не был твоим братом. Марселиус сидел в этой камере?

Роман пожал плечами.

— Когда Маркус был гладиатором, это была его камера.

— Ну, может быть, здесь сидел и Марселиус.

Роман презрительно фыркнул.

— Марселиуса держали в другой части гипогея30.

На его челюсти дёрнулась мышца, словно он вот-вот взорвётся. Он схватил меня за плечи и пристально посмотрел мне в глаза.

— Мне нужно, чтобы ты покинула Рим. Здесь небезопасно. Сегодня ночью ты перенесёшься во времени, потому что луна будет полной.

— Что? — Во мне вспыхнула ярость. — Как ты вообще можешь такое говорить? Я не уйду без тебя! Я даже не знаю слов, которые нужно произнести!

— Если до сегодняшней ночи ты их не найдёшь, ты должна покинуть Рим. Отправляйся в другой город и найди место, где есть древние письмена. Найди слова, чтобы путешествовать во времени. Если я переживу этот бой, я найду тебя, Оливия. — Он поднял мои руки к своему лицу и посмотрел на меня с суровой решимостью. — Я обещаю тебе, Оливия, я найду тебя, и мы снова будем вместе. Неважно, насколько это окажется трудно… Я всегда найду тебя, потому что моё сердце и моя душа бьются в унисон с твоими.

Слёзы ручьями потекли по моим щекам. После всего, что нам пришлось пережить, после всего, через что мы прошли, он хотел, чтобы я исчезла неизвестно куда? И каким-то чудом собирался потом меня найти?

Я посмотрела на него с такой же решимостью.

— Нет. Я не уйду без тебя.

— Оливия, — процедил Роман сквозь стиснутые зубы.

— Ни за что я тебя не оставлю.

Я схватила его за руки, впиваясь ногтями в его кожу.

Роман наконец уступил.

— Дай мне мой кинжал.

Я достала его из крепления на бедре и вложила в его ладонь.

Он взял кинжал и положил его на ближайший каменный выступ. Затем обхватил ладонями моё лицо и медленно, нежно поцеловал меня — так мягко, словно меня касались перья и шёпот.

Как он мог так со мной поступать? Как мог сначала поглощать меня своей яростной страстью, а потом осыпать такими нежными поцелуями, которые мягкими прикосновениями окутывали моё сердце?

Слёзы снова покатились по моим щекам.