Затем у них был небольшой перерыв. Как это часто бывает, это произошло на последней остановке. На этот раз в ветхом доме с оливково-зелеными навесами и грязным латунным дверным молотком в форме головы лося. Дом находился менее чем в полуквартале от того места, где Тесса Уэллс села на свой школьный автобус.

Бирн подошла к двери. Джессика задержалась. После полудюжины ударов они уже собирались идти дальше, когда дверь приоткрылась на дюйм.

"Я ничего не покупаю", - произнес тонкий мужской голос.

"Не продается". Бирн показал мужчине свой значок.

"Чего ты хочешь?"

"Для начала, я хочу, чтобы вы приоткрыли дверь больше чем на дюйм", - ответил Бирн как можно дипломатичнее, когда у тебя пятидесятое собеседование за день.

Мужчина закрыл дверь, снял цепочку, затем широко распахнул ее. Ему было за семьдесят, он был одет в клетчатые пижамные штаны и яркий лиловый смокинг, который, возможно, был модным когда-то при администрации Эйзенхауэра. На ногах у него были босоножки без шнурков, без носков. Его звали Чарльз Нун.

"Мы опрашиваем всех по соседству, сэр. Вы случайно не видели эту девушку в пятницу?"

Бирн протянула фотографию Тессы Уэллс, копию ее школьного портрета. Мужчина выудил из кармана куртки готовые бифокальные очки, затем несколько мгновений изучал фотографию, поправляя очки вверх-вниз, взад-вперед. Джессика все еще могла видеть наклейку с ценой в нижней части правого объектива.

"Да. Я видел ее", - сказал Нун.

"Где?"

"Она дошла до угла, как и в любой другой день".

"Где ты ее видел?"

Мужчина указал на тротуар, затем провел костлявым указательным пальцем слева направо. "Она шла по улице, как всегда. Я помню ее, потому что у нее всегда такой вид, будто она где-то далеко". "Выключены?"

"Да. Ты знаешь. Как будто где-то на своей планете. Опустив глаза, думает о всякой всячине".

"Что еще ты помнишь?" Спросил Бирн.

"Ну, она ненадолго остановилась прямо перед окном. Примерно там, где стоит эта молодая леди".

Никто не указал на то место, где стояла Джессика.

"Как долго она там пробыла?"

"Не рассчитали время".

Бирн глубоко вдохнул, выдохнул, его терпение было на пределе, без сети. "Приблизительно".

"Не знаю", - сказал Нун. Он смотрел в потолок, закрыв глаза. Джессика заметила, что его пальцы подергивались. Похоже, Чарльз Нун считал. Если бы их было больше десяти, она задалась вопросом, снимал ли бы он обувь. Он оглянулся на Бирна. "Секунд двадцать, может быть".

"Что она сделала?"

"Делать?"

"Когда она была перед вашим домом. Что она сделала?"

"Она ничего не сделала".

"Она просто стояла там?"

"Ну, она смотрела на что-то на улице. Нет, не совсем на улицу. Скорее на подъездную дорожку рядом с домом". Чарльз Нун указал направо, на подъездную дорожку, отделявшую его дом от таверны на углу.

"Просто смотрим?"

"Да. Как будто она увидела что-то интересное. Как будто она увидела кого-то знакомого. Она покраснела, типа.Ты же знаешь, какими бывают молодые девушки ".

"Не совсем", - сказал Бирн. "Почему бы тебе мне не рассказать?"

При этом изменился весь язык тела, произошли те небольшие сдвиги, которые говорят вовлеченным сторонам, что они вступили в новую фазу разговора. Нун отступил на полдюйма и потуже завязал пояс на своем смокинге, его плечи слегка напряглись. Бирн перенес вес тела на правую ногу, вглядываясь мимо мужчины в полумрак его гостиной.

"Я просто говорю", - сказала Нун. "Она просто покраснела на секунду, вот и все".

Бирн выдерживала взгляд мужчины, пока тот не отвел глаза. Джессика знала Кевина Бирна всего несколько часов, но уже успела заметить холодный зеленый огонь этих глаз. Бирн пошел дальше. Чарльз Нун не был их мужчиной. "Она что-нибудь сказала?"

"Я так не думаю", - ответил Нун с новой долей уважения в голосе.

"Вы видели кого-нибудь на той подъездной дорожке?"

"Нет, сэр", - сказал мужчина. "У меня там нет окна. Кроме того, это не мое дело".

Да, точно, подумала Джессика. Хочешь спуститься в Карусель и объяснить, почему ты каждый день наблюдаешь, как молодые девушки идут в школу?

Бирн дала мужчине визитку. Чарльз Нун пообещал позвонить, если что-нибудь вспомнит.

Здание рядом с домом Нуна представляло собой заброшенную таверну под названием "Пять тузов", квадратное одноэтажное пятно из кирпича и строительного раствора на городском пейзаже, от которого можно было проехать как к Девятнадцатой улице, так и к Поплар-авеню.

Они постучали в дверь "Пяти тузов", но ответа не последовало. Здание было заколочено и помечено граффити "Пять чувств". Они проверили двери и окна, все они были хорошо прибиты и заперты снаружи. Что бы ни случилось с Тессой, это произошло не в этом здании.

Они стояли на подъездной дорожке и смотрели вверх и вниз по улице, а также через дорогу. Там стояли два ряда домов с прекрасным видом на подъездную дорожку. Они опросили оба. Ни один из жильцов не вспомнил, что видел Тессу Уэллс.