Не хотел меня пугать? Наверно. И эта его осторожность меня все же немного успокоила. Может, не такой уж он и резкий, как о нём думает раа Рэск?..

Разошедшийся Ждун открывал для меня всё больше и больше об этих мужчинах.

Что эти двое давно врозь, что между ними лежит что-то тяжёлое и незажившее. И что, несмотря на это, оба поняли и приняли одно: раз мой ктор выбрал их, а они ответили, да ещё и засветились так ярко, обратный путь закрыт для всех.

Всё уже случилось. Окончательно и навсегда.

Пугающе до дрожи открытие захлестнуло меня. Слишком горячо и остро я почувствовала свою уязвимость перед ними большими и сильными, и тихо всхлипнула, рефлекторно прижавшись к раа Рэску.

— Здесь рядом мой дом, — напряжённо посматривая на меня, сказал Стин. — Я приехал, в отпуск. Не так давно. Идти недалеко.

Раа Рэск на миг застыл, анализируя. По нити от кторов до меня долетело его короткое и резкое удивление. Он не знал, что Стин живёт здесь. Иначе ни за что бы не повёл меня сюда.

А потом пришло его тяжёлое, неохотное согласие.

— Веди, — сказал раа Рэск глухо.

Другого выхода не было. Я пока не до конца понимала, почему. Но чувствовала всем своим обострившимся восприятием.

И Ждун знал. И мы все трое… включая теперь и меня… знали это.

Стин снова впился в меня быстрым, цепким взглядом. А затем кивнул, резко развернулся и решительно пошёл вперед, показывая дорогу.

Раа Рэск был вынужден на руках нести меня за ним, вплотную. Ведь наши упрямцы-кторы так и оставались сцеплены намертво. И совершенно не собирались расплетаться ни на миг.

Два высоких сильных ктаара шли быстро, всё ускоряя шаг. А в меня — через Ждуна — лилось и лилось новое знание. О них. Об этих двоих и об их искалеченном раате.

Невероятно, но каким-то образом мой обезумевший от счастья ктор нашёл способ мне всё это передать. По нейронным связям, что ли или как-то иначе.

Но я впитывала это новое знание всем телом. Каждой клеточкой.

С каждой секундой этого странного забега я узнавала всё больше. О них.

Разрушенный раат. Прошлое и старая боль. Тяжёлое упрямство. Столько незаживших ран…

И особенно то, что я нужна им. Обоим. А они — жизненно необходимы — мне.

И уже всё. Это навсегда.

Более того. Всегда так и было. Я — часть целого, неделимого. По какой-то страшной неправильной ошибке разделённого по живому. С навсегда потерянной частью. Но способного стать снова единым целым.

А потом меня словно ледяной водой окатило: окончательное понимание пришло.

Про меня саму. И почему Стин так уверенно сказал, что придётся… тронуть меня. Как и раа Рэску.

Просто внезапно этим знанием накрыло. Во всей его беспощадной откровенности и полной открытости.

В конце-концов я уже много узнала про кторы и самих ктааров. Здесь же будто мне прямо в мозг эту информацию подгрузили. Напрямую.

Так вот оно в чём дело…

Всё дело в кторах, точнее в связях внутри семейной ячейки — раата, в тот момент, когда он становится риатой, то есть единым целым.

В норме связь настраивают долго, осторожно, чтобы ктиара — связующее звено всей риаты, выдержала этот процесс без последствий.

А со мной снова всё не так случилось. Разом произошла привязка обоих кторов, стихийно. Мой ктор сам, никого не спрашивая, перескочил через все положенные ступени, сцепил наши кторы и запустил необратимую реакцию.

Видимо, так обрадовался, когда почувствовал второго рактара… Ну да, семьдесят лет ведь за стеклом в колбе своей провисел без всякой надежды на носителя. И потом, Ждун знал ведь, что у раа Рэска — неполный раат. Откуда-то с самого начала знал… и ждал…

Но не это главное. Есть самое важное. То, что торопливо, импульсами, пытался объяснить мне мой вибрирующий от счастья ктор. Хотя даже не он, а… раа Рэск со Стином через свои кторы — теперь я чувствовала и это.

Необходимость близости. Физической. Сейчас. Женщины с мужчиной. Секс нужен, говоря прямым языком. Чего уж тут вокруг да около ходить.

Вот про что говорил Стин. Почему он сказал «как можно скорее», и раа Рэск согласился с этим. Ради меня.

Эта близость нужна была немедленно. Связь, вспыхнувшая вот так, без подготовки, требовала завершения сразу, иначе всё закончится плохо. Для всех, но в первую очередь для меня.

Мне вдруг резко поплохело. Кторы так и не собирались расцепляться. Обмен нарастал. Мои нейронные связи просто не выдерживали этого напора.

Испуганная до крайности я вцепилась в раа Рэска, отчаянно зажмурилась, чувствуя, как он прижимается губами к моему лбу и ускоряет шаг.

Теперь я ощущала его эмоции с обжигающей ясностью. Обжигающую ярость на Стина и то… как много я значу для него, раа Рэска.

Вот оно как… Оказывается, моё желание быть с ним… взаимно. Значит, мне не казалось?