Одновременно с этим, что-то происходит. Земля под нашими ногами содрогается. Брусчатка взрывается изнутри, из нее во все стороны стремительно растут ледяные шипы.

— Назад! — визжит Ректор Олридж, теряя все свое аристократическое достоинство. Он, подбирая дорогие полы мантии, в панике трусливо ныряет за колонну. — У него приступ! Его магия нестабильна!

Стражники с воплями бросаются врассыпную, прячась кто куда.

Ни один из этих трусов даже не думает помочь тому, кого они так боятся. Они просто бросают его одного в эпицентре бушующей стихии.

Я стою, вцепившись побелевшими пальцами во влажную сорочку, в полном ужасе от того, что разворачивается перед моими глазами.

Но вдруг... сквозь первобытный страх внутри меня яркой вспышкой загорается мой профессиональный, въевшийся в подкорку врачебный инстинкт.

Я смотрю на Рейнхарта, стоящего на коленях, и вижу пациента.

Да, он не слушает меня. Не верит ни единому моему слову. Он готов сгноить меня в темнице.

Но прямо сейчас ему нужна помощь.

«Я врач, — бьется в голове упрямая, сумасшедшая мысль. — И я обязана оказать эту помощь. Хочет он этого или нет!»

Стиснув зубы, дрожащая от холода, я делаю решительный шаг вперед — прямо в эпицентр смертоносной ледяной бури.

***

Обратите внимание на еще одну книгу нашего моба:

Катрин Алисина "Лекарка для чудовища"

6. Сделка с чудовищем

Ледяной ветер сбивает с ног, но я упрямо делаю шаг вперед. Затем еще один.

Острые, как бритвы, ледяные шипы вспарывают брусчатку.

Один из них с хрустом вырывается прямо передо мной, распарывает подол моей сорочки и оставляет на бедре длинную кровоточащую царапину.

Вспышка боли, приглушенный вскрик, но я даже не замедляю шаг.

В экстренной медицине нет времени на жалость к себе.

Я пробираюсь сквозь этот магический бурелом и падаю на колени прямо перед Рейнхартом.

Он глухо рычит, запрокинув голову.

Что с ним? Спазм сосудов? Острейший криз на фоне травмы?

Не знаю, но если давление в его черепе прямо сейчас не сбить, он рискует погибнуть от инсульта.

Сейчас у меня нет ни медикаментов, ни помощников. А потому, приходится использовать то единственное оружие, которое у меня осталось — свои знания.

Я подаюсь вперед, почти вплотную прижимаясь своим дрожащим от холода телом к его раскаленной, вибрирующей от напряжения груди.

Мои ледяные пальцы скользят по его пылающей коже под челюстью, безошибочно нащупывая пульсирующую сонную артерию.

Вот оно. Каротидный синус.

— Дыши! — кричу я, перекрывая вой ледяного ветра. Мой голос звенит от напряжения. — Вдох! Выдох!

Я с силой надавливаю на нужные точки большими пальцами, искусственно стимулируя блуждающий нерв.

Этот прием называется вагусная проба — грубый, но эффективный метод, который позволяет резко снизить частоту сердечных сокращений. В итог, сосуды мгновенно расширяются, катастрофическое давление падает.

Спазм снимается буквально за секунды.

Ледяные шипы вокруг нас осыпаются в безобидную снежную пыль.

Рейнхарт судорожно, со свистом втягивает воздух. Его огромные руки, еще секунду назад готовые разорвать любого, кто к нему приблизится, молниеносно взлетают и мертвой хваткой смыкаются на моей талии.

Он тяжело дышит, замирает, и я чувствую, как напрягается каждая мышца в его теле.

Он в шоке.

Я вижу это по тому, как дрогнули его губы, как сшиблись на переносице брови.

— Ведьма... — хрипло выдыхает он. От него пахнет озоном, морозом и дикой, первобытной мощью. — Что ты со мной сделала?

Он до сих пор не может осознать что боль ушла. Так просто, так быстро. И сняла ее та, кого он только что поднял на смех и отправил в темницу.

Это ломает всю его картину мира.

— Думаю, я только что спасла вас от инсульта, Ваша Светлость, — дерзко и четко отвечаю я.

Его пальцы соскальзывают с моей талии и властно, грубо перехватывают меня за подбородок, заставляя смотреть прямо на черную повязку.

— Как ты сделала это без магии?

— Я же говорю, у меня есть знания. И если вы доверитесь мне, то я спасу ваши глаза.

Его хватка болезненная, он все еще видит во мне шпионку Тайруса, но я не отвожу взгляда. Адреналин бурлит в крови, вытесняя страх.

Между нами повисает тяжелая гнетущая пауза.

Он оценивает меня. Взвешивает риски.

Он не может так просто откинуть всю свою суть и довериться той, кого он считает подстилкой своего врага.

И все же… что-то в нем меняется.

Он разжимает пальцы, отпуская мое лицо, и медленно, с достоинством хищника, поднимается на ноги, снова возвышаясь надо мной внушительной громадиной.

— Что тебе нужно для работы? — бросает он сухо.

Я мысленно выдыхаю.

Шанс!

Он дает мне шанс.

— Доступ к лаборатории. Чистые реагенты, хирургические инструменты и неограниченный доступ к местной аптеке или хранилищу трав.

— Ваша Светлость, это немыслимо! — вдруг раздается истеричный визг со стороны.