На занятия меня ведет приставленный Ректором молчаливый надзиратель.

Аудитория Кафедры Зельеварения выстроена амфитеатром и встречает меня гулом голосов пополам с едкими запахами серы и жженой травы.

У меня случается мимолетное дежавю — так же пахло в лабораториях моего медуниверситета. Студенты разглядывают меня: кто с откровенным любопытством, кто с нескрываемым презрением.

Преподаватель, магистр Лотта, оказывается щуплым, желчным мужчиной с бегающими глазками. Он кривит тонкие губы в издевательской усмешке, едва я переступаю порог.

— Ах, наша новая, внезапная стипендиатка самого Лорда-куратора! — громко, чтобы слышал весь класс, тянет он. — Раз уж вы удостоились чести быть здесь, леди, продемонстрируйте нам свои выдающиеся навыки.

Меня ставят за самый старый, помятый котел. Задание элементарное — сварить простейшую заживляющую мазь.

Но едва я бросаю взгляд на выданные мне ингредиенты, мой внутренний химик напрягается. Корни какого-то местного растения сочатся едким кислым соком, а порошок, который нужно добавить, подозрительно пахнет концентрированной серой.

Я начинаю смешивать компоненты, и котел вдруг угрожающе шипит.

Со дна поднимается густой, едкий черно-зеленый дым. Жидкость внутри начинает бурлить с бешеной скоростью.

Студенты с ухмылками шарахаются в стороны.

— Вот дура, она не погасила реакцию магией!

— Ща рванет!

Магистр Лотта довольно щурится, сложив руки на груди.

Он ждет.

Меня запоздало осеняет: он специально выдал мне нестабильные компоненты, которые без контроля местной магии вступают в бурную реакцию и взрываются.

Больше чем уверена, что это идея ректора. Они хотят, чтобы мне оторвало руки, или того хуже — убило, чтобы списать всё на «несчастный случай с бездарностью».

Возмущение внутри меня зашкаливает, но мозг работает кристально чисто.

Дым, жар, запах. Это примитивная, но мощнейшая экзотермическая реакция с бешеным выделением кислоты.

До взрыва считанные секунды.

Я не паникую. Пусть я до сих пор не понимаю как тут устроена магия и могу ли я сама колдовать, но я знаю главное. Химию.

А потому, хватаю с доски кусок мела, крошу его так мелко, как только могу и щедро высыпаю прямо в кипящее варево. А следом, не раздумывая, заливаю всё это ледяной воды из склянки на преподавательском столе.

ПШШШШ!

Вместо смертоносного взрыва над котлом поднимается шапка безобидной, густой белой пены.

Реакция нейтрализации прошла идеально.

Смертельная кислота погашена.

В аудитории повисает мертвая тишина. Студенты в шоке пялятся на мой котел.

Я медленно поворачиваюсь к хмурому преподавателю, который недовольно буравит меня своими маленькими глазками. Меня шатает от лихорадки, но голос звучит на удивление бодро:

— Основы кислотно-щелочного баланса, Магистр Лотта. Магия совершенно не требуется, если знать, что и как работает. На свойствах мази это никак не отразится.

Он насуплен, но придраться не к чему. Задание выполнено, лаборатория цела.

Но моя маленькая победа длится недолго.

Сразу после лекции действие ивовой коры резко заканчивается. Меня накрывает такой волной жара, что коридор перед глазами начинает двоиться и шататься. Щеки пылают от жара, в груди хрипит. И именно в этот момент путь мне преграждают двое солдат в черной форме.

— Лорд-куратор ждет вас в лаборатории.

— Но…

— Немедленно. — даже не слушают они меня.

Стража ведет меня в его личные покои.

Здесь царит полумрак, пахнет старыми книгами и чем-то терпким, мужским.

Рейнхарт сидит в массивном кожаном кресле.

Едва дверь за мной закрывается, он с шумом втягивает носом воздух. Его челюсти сжимаются.

Он мгновенно поднимается, в два шага оказывается рядом и грубо, властно хватает меня за плечи.

— От тебя пышет жаром, как от кузнечной печи! — зло рычит он, встряхивая меня так, что у меня клацают зубы. — Ты решила сдохнуть от горячки до того, как вылечишь меня?!

— Лучше сядьте, — хриплю я пересохшими губами, игнорируя его рык. — Иначе я до вас не дотянусь.

Он замирает, пораженный моей наглостью, но, издав недовольное рычание, опускается обратно в кресло.

Мои ноги дрожат.

Чтобы свет падал правильно, мне приходится подойти вплотную.

Я делаю шаг и оказываюсь зажатой прямо между его раздвинутых колен. Мои бедра касаются внутренней стороны его мускулистых ног, обтянутых плотной тканью брюк.

Генерал напрягается, как натянутая струна.

Его дыхание на мгновение сбивается.

Я поднимаю руки. Мои пальцы, горячие и дрожащие от лихорадки, снова, как вчера, касаются его холодного, точеного лица. Я чувствую, как под кожей на его скулах ходят желваки.

Генерал вздрагивает.

Мое лицо так близко, что он чувствует на своих губах мое рваное, горячее дыхание. Я задеваю подушечками пальцев шрамы на его висках, и он глухо, едва слышно выдыхает сквозь стиснутые зубы.