Как только они пытаются меня схватить, то тут же получают удар моего адского коктейля по глазам и шипят от ярости.

Паника бьет по нервам ледяным током.

Меня же сейчас скрутят! Эти дуболомы буквально на ощупь пытаются скрутить меня.

Я чувствую как меня захлестывает истерика и я с огромным усилием ее подавляю.

Это удел двадцатилетней девчонки, в чьем теле я оказалась. Но у меня то за плечами годы работы в травматологии.

А потому, я щурюсь как кошка, нажравшаяся сметаны, чтобы снизить контакт слизистой с моей смесью, перекатываюсь на спину, подтягиваю свободную ногу и жестким, острым каблуком домашней туфельки бью со всей дури.

Но не просто «куда-то».

Я бью точно в локтевой сгиб его чешуйчатой руки — туда, где прямо под кожей проходит локтевой нерв.

Глаза Тайруса расширяются от шока.

Руку мужа мгновенно парализует жесточайшей судорогой, пальцы-когти безвольно разжимаются. Локтевой нерв не прощает такого обращения — ближайшие минут десять он даже пальцем пошевелить не сможет.

Не теряя ни секунды, я вскакиваю и, расталкивая дезориентированных стражников, несусь по коридору.

Восточное крыло!

Мне нужно восточное крыло.

За спиной, где-то в глубине замка, начинает выть сирена — пронзительный, вибрирующий звук, от которого закладывает уши. Весь замок поднимается на уши.

Легкие горят, в горле першит, из глаз потоком льются слезы, непривычное к таким забегам тело двадцатилетней Элианы молит о пощаде, но я бегу, петляя по темным переходам, искренне надеясь, что я не забегу в какой-то тупик.

Вот поворот, узкая лестница вниз…

Кухня!

Огромное помещение пустует, освещенное лишь тлеющими углями в печах. Я бросаюсь к неприметной черной двери в самом конце.

Толкаю ее — поддается.

Мария сдержала слово!

Я вываливаюсь наружу, в ледяную ночь. Морозный воздух обжигает легкие после удушливого дыма, я жадно хватаю его ртом.

Свобода?

Как бы не так.

В этот момент за моей спиной, сотрясая древние камни замка, раздается оглушительный, первобытный рев.

От этого звука вибрируют кости.

Я поднимаю голову.

Кровь стынет в жилах.

Одно дело — слышать от перепуганной служанки, что твой муж «дракон». Воспринимать это как метафору или сказку. И совершенно другое — видеть это вживую.

Не просто какую-то когтистую лапу.

А полноценного дракона!

Огромный, черный как смоль монстр с размахом крыльев, закрывающим звезды, с ревом взмывает с балкона центральной башни.

Его чешуя поглощает свет, а из пасти вырываются снопы искр.

Это живая, пульсирующая смерть.

Невероятно.

Меня накрывает липкий, парализующий животный ужас. Я, человек науки, привыкший верить МРТ и анализам крови, смотрю на это гротескное мифическое чудовище, и мой разум отказывается это принимать.

Дракон делает круг над замком.

Я чувствую этот пронзительный, ищущий взгляд даже сквозь темноту.

Я ускоряюсь и буквально скатываюсь к краю каменного стока. Внизу, в черной бездне обрыва, с ревом несет свои воды ледяная, неистовая река.

Что теперь? Куда дальше?

Вдалеке с одной стороны виднеется темная кромка леса. С другой далекие огни небольшого города.

В любом случае, и до одного и до другого слишком далеко. Если я побегу, этот монстр настигнет меня за пару минут, разорвет на куски или вернет на алтарь.

Тень огромных крыльев скользит по камням, накрывая меня с головой.

Ветер от его полета сбивает с ног.

Я понимаю с абсолютной, кристальной ясностью: мой побег окончен. Мои ноги против его крыльев — это даже не смешно.

Единственное, что остается — это вода.

Дракон пикирует вниз, выставив вперед когти размером с хирургические пилы.

— Выкуси, ящерица-переросток, — шепчу я.

И делаю то единственное, что мне остается.

Отталкиваюсь от скользкого края обрыва, задерживаю дыхание и рыбкой лечу вниз, прямо в ревущую, ледяную тьму бурлящей воды.

***

Дорогие читатели! Эта история публикуется в рамках литмоба "Вторая жизнь лекаря"

4. Нежеланная гостья

Ледяная вода обжигает.

Поток подхватывает меня, швыряя на невидимые в темноте камни и закручивая в водоворотах.

Я едва успеваю набрать в легкие воздух, как над головой раздается оглушительный рев.

Тень огромного дракона скользит по поверхности реки.

Стиснув зубы, я ухожу с головой под ледяную толщу, чтобы сбить его со следа. Выныриваю, судорожно глотаю воздух — и снова ныряю. И так раз за разом, пока легкие не начинают гореть огнем, а рев не стихает где-то вдали.

Вода сделала свое дело — она дала мне шанс спастись.

Течение выплевывает меня на грязные доски грузовых доков. Я на четвереньках выползаю на берег, содрогаясь от крупной дрожи.

Зубы выбивают безумную дробь, губы онемели.

Мозг врача работает на чистом автоматизме.