Я в панике распахиваю глаза, пытаясь сфокусироваться.

Это явно не моя сырая каморка.

Я лежу на огромной кровати, утопая в черных шелковых простынях, а сверху меня придавливает тяжелый военный камзол. Тот самый, что пахнет морозом и властью.

Мое сердце пропускает удар.

Я резко поворачиваю голову.

Генерал Рейнхарт Штерн сидит в глубоком кресле всего в полуметре от кровати. Он в одной черной рубашке с расстегнутым воротом, его идеальная осанка хищника никуда не делась.

Он не спал.

Этот огромный, пугающий мужик сидел у моей постели все время, что я была без сознания…

А, кстати, сколько это было? Час? Два? Полдня?

Едва я шевелюсь, он тут же поворачивает ко мне голову. Воздух в спальне мгновенно электризуется, искря от напряжения.

— Очнулась, — его голос звучит хрипло, как скрежет металла. И в нем нет ни капли сочувствия. Только жесткий, холодный допрос. — А теперь отвечай. Что хотел твой муж? Почему он связывался с тобой через метку?

Я хмурюсь, пытаясь сесть. Голова кружится.

— Какую метку? О чем вы...

Генерал стремительно подается вперед.

Его большая горячая рука тянется ко мне и бесцеремонно отодвигает край камзола. Его пальцы ложатся прямо на мое обнаженное плечо. Туда, где под кожей пульсирует брачная печать Блэкхартов.

Меня прошибает дрожь от этого прикосновения.

Для меня это настоящий шок. Я в ужасе смотрю на его руку, потом на свое плечо.

Я ничего не помню!

Только кошмары, жар и дикую боль.

— Я не знаю! — вырывается у меня. — Я была в бреду! Я ничего ему не передавала!

— Не смей лгать мне, — рычит Рейнхарт, обжигая мою кожу. — Твоя метка полыхала так, что проклятой магией Блэкхардов воняло на всю комнату! О чем вы шептались, пока ты притворялась умирающей? Что ты успела ему передать?!

— Я уже сказала, что ничего не знаю! — я отшатываюсь от его руки, инстинктивно натягивая камзол до подбородка.

— Ты испытываешь мое терпение с первой секунды, девчонка! — он теряет остатки терпения.

Он нависает надо мной, опираясь руками о матрас по обе стороны от моих бедер. Я оказываюсь заперта в ловушке его мощного тела.

— Я даю тебе последний шанс. Скажи мне, что ты увидела в моих глазах до этого удобного спектакля с обмороком. И если это снова будет какой-то шарлатанский фарс, клянусь, ты немедленно об этом пожалеешь.

От возмущения моя кровь вскипает, вытесняя остатки лихорадочной слабости.

— Удобного спектакля с обмороком? Уж извините, Генерал, что я пыталась спастись от собственного мужа, искупалась в ледяной реке и подхватила пневмонию! — вспыхиваю я, глядя прямо в его черную повязку. Мой голос звенит от злости. — Но даже с температурой под сорок я пришла вас осматривать! И да, я знаю диагноз и готова вам его открыть прямо сейчас. Но для начала вы должны ответить на мой вопрос. Как вы получили эту травму? Это был взрыв? Огонь?

Рейнхарт настораживается. Его челюсти сжимаются, но он сухо чеканит:

— Это не секрет. Да. Взрыв мощнейшего огненного шара. Он ударил мне прямо в лицо в тот момент, когда я обращался из дракона в человека.

Я замираю.

Внутри меня все переворачивается от этой медицинской детали. В момент трансформации их непробиваемая чешуя исчезает!

На какую-то долю секунды ткань его глаз стала такой же мягкой и уязвимой, как у обычного человека, и именно в этот момент по ней ударили экстремальной температурой.

— Я так и думала, — выдыхаю я, чувствуя, как профессиональный азарт вытесняет страх. — Ваши хрусталики спеклись, помутнели, а радужка намертво спаялась с ними.

Рейнхарт хмурится:

— Что за бред ты несешь?

— Генерал... — пробую я зайти с другой стороны, — Скажите, что происходит с обычным яичным белком, если бросить его на раскаленную сковороду? Он белеет и твердеет. То же самое произошло с хрусталиками ваших глаз от экстремальной температуры. Белок внутри свернулся. Хрусталики спеклись и стали непрозрачными. А радужка намертво спаялась с ними. А стекловидное тело внутри глаза из-за ожога начало рубцеваться. Рубцы стягиваются, натягивая сетчатку — отсюда адское давление, слепота и чудовищные приступы боли.

Я говорю уверенно, чеканя каждое слово. Но лицо Слепого Палача искажается от гнева.

— Что за чушь ты несешь? Яичный белок? Хрусталики? — он зло усмехается, — Ты думаешь, что если завалишь меня непонятными словами, я поверю в этот бред?

— Это не бред, это анатомия!

— Моя регенерация способна срастить разорванные кости и восстановить кожу после ожогов за часы! — его голос гремит под сводами спальни. — Если мои глаза были просто обожжены, почему моя магия их не исцелила?! Ты просто несешь бред, пытаясь оттянуть время!

— В том-то и проблема, Генерал! — я тоже повышаю голос, не собираясь пасовать перед этим упрямцем. — Ваша регенерация сработала слишком хорошо!

Он замирает.