Я бросаю взгляд на парня справа от меня. Он один из тех пьяниц Блейка Эдвардса, статист в "Днях вина и роз". Похоже, ему не помешал бы еще один. Я привлекаю внимание парня. "Как дела?" Спрашиваю я. Ему не требуется много времени, чтобы подвести итог. "Бывало лучше". "А кто не бывал?" Отвечаю я. Указываю на его почти пустой стакан. "Еще один?" Он смотрит на меня чуть внимательнее, возможно, в поисках мотива. Он никогда его не найдет. Его глаза остекленели, в прожилках от выпивки и усталости. Однако за этим истощением скрывается что-то еще. Что-то, говорящее о страхе. "Почему бы и нет?"

Я подзываю бармена, провожу пальцем по нашим пустым бокалам. Бармен наливает, забирает мой счет и отходит к кассе. "Тяжелый день?" Спрашиваю я.

Он кивает. "Тяжелый день".

"Как однажды сказал великий Джордж Бернард Шоу: "Алкоголь - это анестезия, с помощью которой мы переносим жизненный процесс". "

"Я выпью за это", - говорит он с грустной улыбкой.

"Однажды был фильм", - говорю я. "Я думаю, это было с Рэем Милландом". Конечно, я знаю, что это было с Рэем Милландом. "Он сыграл алкоголика".

Парень кивает. "Потерянные выходные".

"Это тот самый. Там есть сцена, где он рассказывает о влиянии, которое оказывает на него алкоголь. Это классика. Ода бутылке ". Я выпрямляюсь, расправляю плечи. Я делаю все возможное, Дон Бирнам, цитируя из фильма: "Он выбрасывает мешки с песком за борт, чтобы воздушный шар мог взлететь. Внезапно я становлюсь выше обычного. Я компетентен. Я иду по натянутому канату над Ниагарским водопадом. Я один из великих." Я поставил свой стакан обратно. "Или что-то в этом роде".

Парень смотрит на меня несколько мгновений, пытаясь сфокусировать взгляд. "Это чертовски здорово, чувак", - наконец говорит он. "У тебя отличная память".

Он невнятно произносит свои слова.

Я поднимаю свой бокал. "Лучшие дни".

"Хуже этого ничего быть не может".

Конечно, это возможно.

Он допивает свою порцию, допивает пиво. Я следую его примеру. Он начинает шарить в кармане в поисках ключей.

"Еще по одной в дорогу?" Спрашиваю я.

"Нет, спасибо", - говорит он. "Я в порядке".

"Ты уверен?"

"Да", - говорит он. "Мне завтра рано вставать". Он соскальзывает со стула и направляется к задней части бара. "В любом случае, спасибо".

Я бросаю двадцатку на стойку, оглядываюсь. Четверо мертвецки пьяных за шаткими столиками. Близорукий бармен. Нас не существует. Мы - фон. На мне кепка "Флайерс" и темные очки. У меня на талии двадцать лишних фунтов пены.

Я следую за ним к задней двери. Мы вступаем во влажную духоту позднего вечера и оказываемся на небольшой парковке за баром. Там три машины.

"Эй, спасибо за выпивку", - говорит он.

"Добро пожаловать", - отвечаю я. "Ты в состоянии вести машину?"

Он держит единственный ключ, прикрепленный к кожаному брелку. Ключ от двери. "Иду домой".

"Умный человек". Мы стоим за моей машиной. Я открываю багажник. Он обит прозрачным пластиком. Он заглядывает внутрь.

"Ух ты, какая у тебя чистая машина", - говорит он.

"Я должна содержать ее в безупречном состоянии для работы".

Он кивает. "Чем ты занимаешься?"

"Я актер".

Требуется мгновение, чтобы до меня дошла абсурдность. Он снова вглядывается в мое лицо. Вскоре приходит осознание. "Мы встречались раньше, не так ли?" он спрашивает.

"Да".

Он ждет, что я скажу больше. Я больше ничего не предлагаю. Момент затягивается. Он пожимает плечами. "Ну, ладно, рад снова тебя видеть. Я собираюсь идти".

Я кладу руку ему на предплечье. В другой руке у меня опасная бритва. Майкл Кейн в фильме "Одет, чтобы убивать". Я щелчком открываю бритву. Острое стальное лезвие переливается в солнечном свете цвета мармелада.

Он смотрит на бритву, затем снова мне в глаза. Ясно, что теперь он вспоминает, где мы встретились. Я знала, что рано или поздно он вспомнит. Он помнит меня по видеопрокату, стоящей у стеллажа с классическими фильмами. На его лице расцветает страх.

"Я"… "Мне нужно идти", - говорит он, внезапно трезвея.

Я крепче сжимаю его руку и говорю: "Боюсь, я не могу этого допустить, Адам".

2 8

Кладбище Лорел Хилл в этот час было почти безлюдным. Расположенное на семидесяти четырех акрах с видом на Келли Драйв и реку Шайлкилл, оно было домом для генералов Гражданской войны, а также жертв крушения "Титаника". Его некогда великолепный дендрарий быстро разрушался, превращаясь в шрам из перевернутых надгробий, заросших сорняками полей и разрушающихся мавзолеев.

Бирн немного постоял в прохладной тени огромного клена, отдыхая. Лавандовый, подумал он. Любимым цветом Грейси Девлин был лавандовый.

Когда к нему вернулись силы, он подошел к месту захоронения Грейси. Он был удивлен, что так быстро нашел место. Это был маленький недорогой маркер, из тех, на которые останавливаешь свой выбор, когда тактика напористых продаж терпит неудачу и продавцу нужно двигаться дальше. Он опустил взгляд на камень.

Мэригрейс Девлин.

Вечная Благодать прочитала надпись над резьбой. Бирн немного озеленил камень, выдернув разросшуюся траву и сорняки, смахнув грязь с лица.