Кесслер обдумал свой ответ. Бирн не знал, была ли длительная задержка между вопросом и ответом вызвана обезболивающим или угрызениями совести.

"Потому что это правильный поступок, Кевин".

"Подходящая вещь для кого?"

"То, что нужно для меня".

"А как же Джимми? Он даже не может защитить себя".

Казалось, это дошло до Кесслера. Возможно, в свое время он и не был хорошим полицейским, но он понимал, что такое надлежащий процесс. Каждый человек имел право встретиться лицом к лицу со своим обвинителем.

"День, когда мы сняли Матисса. Ты помнишь это?" Спросил Кесслер.

Как вчера, подумал Бирн. В тот день на Джефферсон-стрит было так много копов, что это выглядело как съезд модников.

"Я вошел в то здание, зная, что то, что я делал, было неправильно", - сказал Кесслер. "С тех пор я живу с этим. Теперь я больше не могу с этим жить. Я чертовски уверен, что не умру с этим ".

"Ты хочешь сказать, что Джимми подбросил улики?"

Кесслер кивнул. "Это была его идея".

"Я, черт возьми, в это не верю".

"Почему? Ты думаешь, Джимми Пьюрайфай был кем-то вроде святого?"

"Джимми был отличным полицейским, Фил. Джимми был стойким. Он бы этого не сделал ".

Кесслер несколько мгновений смотрел на него, его взгляд, казалось, был устремлен куда-то вдаль. Он потянулся за своим стаканом с водой, изо всех сил пытаясь взять пластиковый стаканчик с подноса и поднести ко рту. В тот момент Бирн всем сердцем сочувствовал этому человеку. Но он не помог. Через некоторое время Кесслер поставил чашку обратно на поднос.

"Где ты взял перчатки, Фил?"

Ничего. Кесслер просто смотрел на него своими холодными, гаснущими глазами. "Сколько лет тебе осталось, Кевин?"

"Что?"

"Время", - сказал он. "Сколько у тебя времени?"

"Понятия не имею". Бирн знал, к чему это приведет. Он позволил этому продолжаться.

"Нет, ты не хочешь. Но я хочу, понимаешь? У меня есть месяц. Возможно, меньше. Я не увижу, как опадут первые листья в этом году. Снега нет. Я не собираюсь видеть, как "Филлис" облажаются в плей-офф. К тому времени, когда наступит День труда, я собираюсь с этим смириться ".

"Справляешься с этим?"

"Моя жизнь", - сказал Кесслер. "Защищаю свою жизнь".

Бирн встал. Это ни к чему не привело, и даже если бы это было так, он не мог заставить себя больше изводить этого человека. Суть заключалась в том, что Бирн не мог поверить в это Джимми. Джимми был похож на своего брата. Он никогда не встречал человека, который был бы более созвучен добру и злу в ситуации, чем Джимми Пьюриф. Джимми был полицейским, который вернулся на следующий день и заплатил за хулиганство, которое они получили на наручниках. Джимми Пьюрайф заплатил за свои гребаные штрафы за парковку.

"Я был там, Кевин. Прости. Я знаю, что Джимми был твоим партнером. Но вот как все произошло. Я не говорю, что Матисс этого не делал, но то, как мы его заполучили, было неправильным ".

"Ты же знаешь, что Матисс продается на улице, верно?"

Кесслер не ответил. Он на несколько мгновений закрыл глаза. Бирн не был уверен, заснул он или нет. Вскоре он открыл глаза. Они были мокрыми от слез. "Мы неправильно поступили с этой девушкой, Кевин".

"Какая девушка? Грейси?"

Кесслер покачал головой. "Нет". Он поднял тонкую, костлявую руку, предлагая ее как доказательство. "Мое покаяние", - сказал он. "Как ты собираешься платить?"

Кесслер повернул голову и снова посмотрел в окно. В солнечном свете был виден череп под кожей. Под ним - душа умирающего человека.

Когда Бирн стоял в дверном проеме, он знал, как и многое другое за эти годы, что за этим было что-то еще, что-то отличное от возмещения ущерба человеку в последние мгновения его жизни. Фил Кесслер что-то скрывал.

Мы неправильно поступили с этой девушкой.

Бирн поднял свою интуицию на новый уровень. Пообещав соблюдать осторожность, он позвонил старому другу в отдел по расследованию убийств прокуратуры. Он обучал Линду Келли, и с тех пор она неуклонно продвигалась по служебной лестнице. Осмотрительность, безусловно, входила в ее компетенцию.

Линда вела финансовые дела Фила Кесслера, и один красный флаг взлетел высоко. Две недели назад, в день освобождения Джулиана Матисса из тюрьмы, Кесслер перевел десять тысяч долларов на новый счет в банке за пределами штата.

2 7

Бар прямо из Fat City, притона в Северной Филадельфии со сломанным кондиционером, грязным жестяным потолком и кладбищем засохших растений на окне. Пахнет дезинфицирующим средством и застарелым свиным жиром. В баре нас двое, еще четверо расселись за столиками. В музыкальном автомате играет Уэйлон Дженнингс.