— А ведь только что вы говорили иное. Спросили, не татуирован ли убийца фосфором. Как вам вообще пришёл на ум именно фосфор? Просто так?

Она нащупала за спиной вазу.

— И откуда этому Пуласки стало известно, что убийца татуирован фосфором?

— С чего вы взяли, что речь о Пуласки?

Он улыбнулся.

— После разговора с ним вы пристально уставились на мою рубашку, словно хотели заглянуть сквозь ткань. Тогда я не придал этому значения, но когда после звонка Островскому вы спросили, не знаю ли я кого-нибудь с фосфорными татуировками, причина вашего взгляда стала очевидна.

Эвелин не произнесла ни слова.

— Ваше молчание подтверждает, что я прав. Итак: кто такой этот Пуласки, как он узнал и кто ещё в курсе?

— Понятия не имею. —Хотя бы это правда. Она нащупала за спиной выпуклый бок вазы и ухватилась за керамический край.

Тон Константина по-прежнему оставался приветливым, но в нём проступила циничная нотка.

— Эвелин, открытость — основа любых здоровых отношений между адвокатом и клиентом. Уже забыли? Вам стоило бы — хотя бы сейчас — следовать собственным советам.

— Я не знаю! — громко повторила она.

На него это не произвело впечатления.

— Давайте будем друг с другом откровенны. Я начну. Хотите узнать, почему я выбирал для медицинских конференций именно эти города?

— Нет! — Она на мгновение прикрыла глаза.Господи, пусть этот кошмар закончится.

— Но вы ведь всегда хотели слышать от меня правду и быть в курсе всего. И вдруг — расхотелось? Какая непоследовательность! — Он покачал головой. — Я выбирал эти места потому, что в каждом из них отыскал мастера фосфорной татуировки. Поиски были непростыми. Во всей Центральной Европе таким ремеслом владеют и занимаются не более полудюжины человек.

— Прекрасно, делайте себе татуировки. Это же не запрещено и…

— Ошибаетесь. Запрещено! Так же запрещено, как убивать молоденьких шлюшек. А какой случай для этого подходил лучше, чем медицинские конгрессы?

Он мягко провёл пальцами по её щеке.

— Каждый год — новая страна. Когда тела находили месяцы, а то и годы спустя, связать их с конференцией было почти невозможно. А если бы и удалось — под подозрением оказались бы сотни участников.

Пальцы Эвелин стали ледяными.Он только что сделал признание. И в тот же миг она поняла:живой мне отсюда не выйти.

Дрожащими пальцами она сжала вазу и за спиной сняла её с комода.На Островского надеяться больше нельзя. Но Пуласки уже едет в Вену. Только бы он вовремя выяснил адрес. А до тех пор нужно тянуть время.

— Почему именно Карла? — спросила она. — Она же не была проституткой.

— О, ещё какой. Не в привычном смысле, но она встречалась одновременно с несколькими мужчинами.

— Почему именно она, а не какая-нибудь жрица любви в Словении?

— А-а. — Глаза его засияли. — То есть мне следовало пойти с Фриком и Берингером в бордель и убить там?

Эвелин сглотнула.

— Когда на конференции сто пятьдесят гостей, ночью можно незаметно ускользнуть из гостиницы. А в обществе всего лишь двух приятелей — почти невозможно. — Глаза его сверкнули. Он напряг мышцы, и скорпион на его груди ожил. — Конгресс отменили, время поджимало, а мой день рождения приближался. Значит, это должно было произойти в Вене.

В путаной речи Константина Эвелин разбиралась с трудом, однако перебивать не решалась. Он отнял руку от её щеки и убрал прядь волос с её лба.

— С Карлой я встретился не случайно. Я знал, что она договорилась с Фриком, — а вскоре она вдруг написала мне сама. Это вписывалось в мой план. Идеальная жертва.

— Вы хотели подставить коллегу.

— Не просто подставить. — Он спокойно посмотрел на неё. — Мне нужен был козёл отпущения. Вы знаете правду!

Да, теперь она знала правду.Константин хотел повесить на Фрика все убийства. Эвелин вспомнила пакетик с волосами в сейфе. И с недавних пор догадывалась, что́ лежит в другом.Не яд и не кокаин — частицы кожи Фрика.

Может, Константин раздобыл их в раздевалке после игры в сквош? Или в сауне, в душе? Возможностей было предостаточно. Достаточно сунуть расчёску или полотенце Фрика в собственную спортивную сумку.

— Прямо вижу, как у вас извилины ходят ходуном, — сказал Константин. — О чём думаете?

— В последние дни из-за вашего постоянного вранья у меня сложилось стойкое ощущение, что оправдания вы вовсе не желаете. И я всё гадала — почему.

— А теперь догадались?

Она медленно кивнула.

— Сначала история с рафтингом, потом с борделем. Своей ложью вы шаг за шагом втягивали Фрика в это дело, направляли на него уголовную полицию — чтобы в итоге всё повесить на него. Иначе бы ничего не вышло.

— Умная девочка. Сработало бы и без того, не всплыви история с фосфорными татуировками. Что возвращает нас к главному вопросу: как этот Пуласки докопался?