В мерцающем отблеске неисправной неоновой вывески он шагнул из тени дверной ниши и проскользнул в подъезд. На лестнице ему никто не встретился. На втором этаже бесшумно прошёл через квартиру в тёмную комнату. В воздухе висел запах сырого дерева, свечного воска и сигаретных окурков.

Он знал, в каком углу она спит. Медленно подошёл к кровати. Половицы скрипнули под ботинками. Прежде чем девочка успела повернуться и сесть, он навис над ней и зажал ей рот рукой. Кожаная перчатка скрипнула.

— Тс-с, — прошептал он. — Я могу вытащить тебя из этого болота.

В темноте проступили белки её широко раскрытых глаз. Он осторожно ослабил хватку.

— Я могу отвести тебя к сестре.

Убедившись, что она не закричит, он совсем убрал ладонь.

Девочка села.

— Где она? — прошептала она.

— Недалеко отсюда. — Он указал в сторону улицы. — Ждёт тебя внизу.

— А почему не поднимется?

— Натали боится, — прошептал он. — Сама знаешь — из-за тех типов в доме. Поэтому и послала меня.

— Кто вы?

— Я врач. Знаком с твоей мамой.

Когда она приподнялась, в свете фар проезжавшей мимо машины он разглядел на ней ночную рубашку с маленькими коричневыми медвежатами.

— Где Натали была все эти дни? — нерешительно спросила девочка.

— Потом, когда выйдем.

Она сунула ноги в туфли. Сняла со спинки стула куртку и потянулась было к полосатому матерчатому зайцу, сидевшему на подоконнике. Игрушка соскользнула на пол и закатилась под кровать. Девочка хотела было нагнуться, но он перехватил её руку.

— Брось. У нас на это нет времени. Заберу его потом, вместе с остальными твоими вещами.

Она хотела возразить, но он приложил палец к её губам.

— Сестра рассказала, что у тебя день рождения в ноябре. Верно?

Она кивнула.

— Двадцать первого.

— Чудесно.

Она послушно дала вывести себя из квартиры, по коридору к лестнице. За какой-то дверью хрипло залаяла собака.

— Так где она была? — снова спросила девочка.

В рукаве его пальто ощущался прохладный металл клинка.

— Сначала у одной медсестры, потом у меня.

Она остановилась, упираясь.

— Она здорова?

— Будет. С Натали всё в порядке, она постоянно про тебя спрашивает. Но сейчас нам надо идти.

Похоже, девочка ему поверила и снова дала себя увести. Сегодня она наверняка ещё не смотрела телевизор и не читала вечернюю газету — иначе не доверилась бы ему, а кусала бы, царапала и пинала.

Когда они вышли на улицу и холодный порыв ветра растрепал ей волосы, она огляделась.

Он подтолкнул её к машине, стоявшей в узком переулке под разбитым фонарём. В темноте нельзя было различить даже цвет его спортивного автомобиля.

— Тебя ведь зовут Дана, правда?

Она кивнула.

— Натали мне о тебе рассказывала.

— А где она? Я её не вижу.

Он указал куда-то далеко вниз по улице.

— Сидит в моей машине.

Её взгляд послушно скользнул в указанную сторону. И тут он ударил её кулаком. Он услышал, как хрустнула нижняя челюсть. Удар тут же её вырубил. Она безвольно осела ему на руки.

Он откинул крышку багажника и опустил девочку внутрь. Пластиковой стяжкой связал ей руки за спиной, скрутил ноги, в рот сунул кляп — кожаный ремешок. Захлопнул крышку.

Выпрямился, огляделся.

В переулке — ни души.

Он быстро сел за руль. Через тонированные стёкла внутрь не заглянешь. Стянул перчатки, глубоко вдохнул. Получилось проще, чем он рассчитывал.

Вообще-то он намеревался убить её и взять кровь в номере мотеля, но задерживаться в Лейпциге дольше нельзя. Тело Натали нашли утром под мостом Цеппелина. Он не мог взять в толк, как это произошло так быстро. Видимо, нейлоновый трос перетёрся, и течение прибило тело к берегу. Как бы то ни было — теперь уже не исправишь.

А тут ещё и убийство татуировщицы. Невероятно неудачный момент. Глупее быть не могло — и это в самом конце. Что ж, придётся ехать домой с Даной в багажнике и завершать дело уже там.

Он завёл мотор. Радио включилось само, и из динамиков полилась песня какой-то рок-группы.

Now I lay me down to sleep I pray the Lord my soul to keep

Да, мир снова был в порядке. Через шесть часов он будет в Вене. Тогда ещё будет достаточно темно, чтобы перенести Дану из багажника через гараж в дом.

Она, разумеется, не должна увидеть его с девочкой. Но это должно случиться сейчас.

И это могла быть только Дана.

Только Дана!

Если подумать, мысль была даже не такая уж и дурная. Напротив! В этом было что-то символическое: в жилах сестёр текла одна и та же кровь — а Дана не принимала наркотиков. Не выходила на панель. Возможно, оставалась ещё девственницей.

If I shall die before I wake I pray the Lord my soul to take

Она была его последней жертвой, тоже Скорпион, и кровь её была совершенно чиста. Так распорядилась судьба. Благодаря этому, его замысел обрел совершенную и неоспоримую завершенность.

Он включил передачу и нажал на газ.

Примечания переводчика: