Ошарашенный управляющий уставился на него сквозь толстые стёкла очков.

— Вы хотя бы наручники с меня снимете?

— Нет, останутся. Не хочу, чтобы вы случайно к чему-нибудь прикоснулись. А теперь идите.

Он подтолкнул человечка мимо кровати к ванной.

Там, на животе, в одних серых, плотно облегающих плавках, лежал мертвец. Лет сорока — пятидесяти, с широкими плечами, мускулистой спиной и шеей, узкой талией.

Врач «скорой» как раз склонился над телом и осматривал ножницы, вогнанные по самое кольцо в правое ухо мужчины. Покойник всё ещё сжимал рукоятку в кулаке. Он лежал в большой засохшей луже крови, и на краю раковины тоже подсыхали тёмные пятна.

На полу валялось полотенце — значит, в момент смерти плитка была мокрой, как и волосы убитого, торчавшие нечёсаными вихрами. В сливе душевой кабины застыли остатки пены и волос.

— Как зовут постояльца? Бывал ли здесь раньше? Если да — когда? И с кем? — Пуласки уставился на управляющего и ждал ответа. — Ну же, говорите!

Тот, бледный, не сводил глаз с трупа.

— Нет, он у нас впервые. Вчера вечером записался как Ханнес Россбахер и снял номер всего на два часа. Когда сегодня утром он так и не выехал, горничная заглянула и нашла его в таком виде. Он был не один, но даму я ни вчера, ни сегодня не видел.

— Откуда же вы тогда знаете, что это была дама?

— Я… э… я её слышал.

— Подслушивали под дверью?

— Нет! Я случайно проходил по коридору.

— Когда?

— Около двадцати одного.

— И в замочную скважину заглянули?

— Нет, ну что вы!

— Так что вы слышали?

— Хихиканье и шёпот.

Пуласки перевёл взгляд на двуспальную кровать. Простыня была чистая, ровно натянутая, ни одеяло, ни подушка не смяты.

Похоже, мужчина умер прежде, чем со своей спутницей успел оказаться в постели. Или они в постели побывали, а потом дама, убийца или кто-то третий перестелил кровать.

Вопрос лишь в том, почему спутница сбежала. Замужем за другим? Или какая-нибудь знаменитость, желавшая избежать скандала?

— У вас в мотеле есть видеонаблюдение? Хотя бы на парковке? — спросил Пуласки. — Если есть — как оно работает и как сохранить запись?

Управляющий покачал головой.

— Что — нет? — рявкнул Пуласки. — Сохранить нельзя?

— Нет, у нас нет видеонаблюдения.

— Хорошо. Тогда мне нужен список всех постояльцев — имена и адреса. — Он повернулся к полицейской. — А вы опросите всех, кто ещё здесь, не видел ли кто эту даму. Мне нужны возраст, рост, цвет волос, одежда, внешность и возможный акцент.

Управляющий простонал:

— Нельзя ли это хотя бы поделикатнее?

— Этот покойник тоже не отличался деликатностью, — сказал Пуласки. — И если вы ещё раз сунетесь с добрыми советами в моё расследование, я всё-таки прикажу отвезти вас в комиссариат.

Управляющий поджал губы и проводил полицейскую взглядом, пока та не скрылась за дверью.

Пуласки оглядел полочку под зеркалом. На ней лежал раскрытый несессер: расчёска, бритва, футлярчик с пилочками для ногтей, флакон лосьона после бритья. Он повернулся к врачу «скорой».

— Что вы можете мне сказать?

— Мужчина мёртв уже не меньше десяти часов. Скорее, дольше. Ножницы длинные и узкие, вошли глубоко в слуховой проход.

— Но от этого ведь не умирают, — возразил Пуласки. — Лезвие соскользнуло бы по кости свода черепа.

Слишком давно он этим занимается.

— Они и не пошли вверх — ушли наклонно вниз. Минуя кость, прямиком в мозжечок, — поправил его врач. — А там — дыхательный центр. Дурацкое стечение обстоятельств. Случается нечасто, но в этот раз случилось.

Случайность или умысел? — задумался Пуласки.

Врач выпрямился.

— Полагаю, готовясь к свиданию, после душа он подравнивал волоски ножницами — скорее всего, в носу и в ушах. Должно быть, наклонился к зеркалу, поскользнулся в луже, упал, ударился головой о край раковины — и при этом всадил ножницы себе в голову.

Пуласки заглянул в раковину. На дне темнели короткие чёрные волоски.

— И? — буркнул он.

— Я бы сказал, несчастный случай.

— А дама?

— Запаниковала и сбежала.

— Я того же мнения, — поддакнул врачу управляющий. — Только описание получить будет непросто. Я уже говорил: у нас заведение деликатное. Постояльцы не задерживаются ни в холле, ни на парковке. К тому же есть боковой вход.

Врач одобрительно кивнул.

Два сыщика-любителя за работой.

— Я скажу вам, что меня смущает в вашей блистательной теории, — прервал их Пуласки. — С какой стати человеку сначала лезть под душ, а уже потом бриться лезвием и подравнивать волоски в носу и ушах? Обычно это делают до того, как помоешься, или хотя бы под струёй воды.

Оба молчали.

— Так. Что-нибудь ещё? — спросил Пуласки.