Коттен убрал длинные чёрные волосы с лица — и тут Эвелин заметила пирсинг в брови.

— Полиция считает, что это сделал я.

Эвелин вгляделась в его черты. Она дала бы ему лет двадцать пять, а может, и того меньше.

— И — это были вы?

— Нет.

Ну разумеется! Адвокатская тайна там или нет — едва ли кто-то признается в подобном. Тем более при первом, ни к чему не обязывающем разговоре.

— Криминальная полиция вас уже допрашивала?

— Вчера. Я как раз перед этим вам и звонил.

— Перед допросом?

— Да. Мне сообщили, что хотят побеседовать со мной по делу об убийстве, и по дороге в участок я наговорил сообщение на ваш автоответчик.

А мальчик-то не промах. В её тридцать семь он и впрямь казался совсем юным.

— Алиби на момент убийства у вас есть?

— Нет. В это время я был ещё дома. В постели. Один.

— Ордер на арест уже выписан?

— Нет, но, боюсь, ждать его недолго.

— С чего вы так решили?

— Свидетели, по их словам, видели меня в день убийства поблизости от места преступления.

— А вы там были?

— Нет. Но им нужно как можно скорее раскрыть дело — а значит, нужен виновный.

Эвелин равнодушно пожала плечами, словно ничего нового тут не было.

— Так бывает всегда. Об этом я бы сейчас не беспокоилась. — Она задумалась. — И всё же… полиция вышла на вас только по показаниям свидетелей?

— Есть ещё видео.

Ах да, верно. Эвелин слышала об этом в новостях. Она подалась вперёд.

— Какой-то рабочий со стройки, по слухам, снимал на телефон фрагменты убийства с крыши, но мобильный упал в дымоход.

— Шесть дней назад его достали пожарные, и полиция изъяла телефон. Каким-то чудом память уцелела при падении. После этого по показаниям свидетелей и фотороботу меня… как это правильно называется?

— Установили? — пришёл на помощь Фло и подождал, пока Коттен кивнёт. — И всё-таки удивительно, что вышли именно на вас.

— Был ещё анонимный звонок: некто заявил, что узнал меня на записи.

Эвелин задумалась.

— Этот аноним видел запись?

Коттен устало улыбнулся.

— Её видели, считай, все. Со вчерашнего дня она в сети — больше полумиллиона просмотров.

— Что? До сих пор не заблокировали? — Фло шагнул к письменному столу и подключил ноутбук к интернету.

Эвелин тоже поднялась.

— На YouTube, — сказал Коттен. — Просто наберите «гей-парочка в кровавом угаре».

Этого даже не понадобилось. Хватило «гей-парочки», и поисковая подсказка YouTube тут же предложила нужный ролик. Эвелин встала рядом с Фло, и они вместе посмотрели запись. Семь минут.

— Скачаем? — спросил Фло.

— Конечно.

Не отрываясь от экрана, Эвелин вставила ссылку в загрузчик.Ролик наверняка скоро заблокируют — а если нет, она сама об этом позаботится. Зато тогда у них хотя бы останется копия. И этот фильм гарантированно станет самой увесистой уликой, которую обвинение выкатит на стол.

Когда данные надёжно осели на жёстком диске, Эвелин закрыла ноутбук.

— Должна признать: лица убийцы не видно, но цветом волос и сложением он действительно похож на вас.

— Но это не я.

— Возможно, мы снимем с вами сравнительный ролик, чтобы показать присяжным разницу, — предложил Фло, снова прислоняясь к подоконнику. — Вы согласны?

— А так можно?

— В зале суда практически нет ничего, что нельзя было бы пустить в ход ради доказательства невиновности, — пояснила Эвелин и снова села. — Простите, но я вынуждена спросить: вы… — Она едва не сказала «голубой», но вовремя спохватилась. — Вы гомосексуальны?

Коттен сжал губы — но и сжатые, они оставались красиво очерченными и полными.От такого лица недолго побледнеть от зависти!

— Нет. Но я как раз меняю пол.

Примечания переводчика:

Гонцагагассе (Gonzagagasse) — небольшая улица в центре Вены, неподалёку от набережной Дунайского канала; застроена старинными доходными домами XIX века с высокими потолками и паркетными полами.

Земельный суд по уголовным делам (Straflandesgericht Wien) — крупнейший суд первой инстанции Австрии, рассматривающий тяжкие уголовные дела; стажировка там обязательна для кандидатов в адвокаты.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 2

— Где труп? — спросил Вальтер Пуласки, шагая следом за полицейской через холл мотеля.

Сирена «скорой», застывшей на парковке у входа, только что смолкла, но синие отблески мигалки всё ещё переливались в окнах. По правде говоря, мотелем это заведение на окраине Лейпцига можно было назвать лишь с натяжкой — нечто среднее между приличной придорожной забегаловкой и почасовой гостиницей. Пахло мятой, и где-то журчал настольный фонтанчик, чьё бульканье действовало Пуласки на нервы.

— Девятый номер, на втором этаже, — сказала сотрудница.