Не успел Пуласки шагнуть за ней к лестнице, как из-за стойки администратора выпорхнул маленький человечек: костюм, галстук, плешь, очки, маслянистый взгляд и нервные красные пятна на щеках. Он был на голову ниже Пуласки, однако вырос перед ним так, словно сравнялся ростом.

— Это вы тот полицейский, который наконец заберёт труп?

Пуласки уставился на него в недоумении.Видимо, это первый покойник в его клоповнике.

— Тело увозит ритуальная служба, а не я.

— Только не на катафалке же, на виду у всех?

— Нет, разумеется, — буркнул Пуласки. — У машины розовый бантик и большая разноцветная вывеска сбоку: «Добро пожаловать в лейпцигский мотель «АвтоРест» — здесь вам самое место».

— Вы что, надо мной издеваетесь?

— А вы крадёте у меня время!

— Я просто хочу, чтобы труп исчез из моего мотеля, прежде чем об этом узнает кто-то ещё.

Кто-то ещё? В такую рань мотель казался почти вымершим.

— Чемодан в моей руке весит пятнадцать килограммов, — пояснил Пуласки. — Мне за пятьдесят, у меня астма, поясница ноет, а по утрам бедро ломит так, что натура понежнее блевала бы от боли. Если будете и дальше торчать у меня на пути, мне придётся поставить чемодан. И тогда я разозлюсь.

— Послушайте, я хочу одного: чтобы номер привели в порядок и заведение продолжило работу. Вам ясно?

— Я… — снова попытался Пуласки спокойным тоном.

— Мне насрать, кто вы и что вы, — прошипел человечек, понизив голос. — У меня связи в полиции. Кое-кто из них — желанные гости здесь, и вам стоило бы свернуть весь этот спектакль поскорее и без шума. Вам ясно, дружок?

Дружок? Всегда не на тех нарываешься, — подумал Пуласки.Не мог разве вместо постояльца из девятого номера копыта откинуть этот фигляр?

— И если думаете, что можете изображать тут большого начальника, — то ошибаетесь, — продолжал тот. — Вы рядовой полицейский, и я подам жалобу в ваш участок, если вы немедленно не уберёте отсюда «скорую» и не закроете это дело за полчаса.

— Это не участок, а комиссариат.

— И на это мне насрать, — взвизгнул человечек и ткнул Пуласки пальцем в грудь.

Серьёзная ошибка.

Со вздохом Пуласки опустил чемодан и снова выпрямился.

— Я не рядовой полицейский, а следователь оперативного отдела по уголовным делам. И сдаётся мне, что вы сейчас как раз пытаетесь воспрепятствовать полицейскому расследованию.

— Что? Я? Вы спятили? Наоборот! Я…

Но Пуласки уже не слушал. Коротким жестом он подозвал полицейскую.

— Задержите его и доставьте в комиссариат на Димитроффштрассе.

— О чём вы вообще говорите? — задохнулся человечек.

— Если для допроса не найдётся коллег — они сейчас изрядно заняты, — невозмутимо продолжал Пуласки, — я буду там самое позднее через три часа и допрошу его сам. Заприте его пока где-нибудь, а если ему захочется пить — дайте стакан воды.

— Вы с ума сошли?! — заорал человечек.

— Тише, — шикнул Пуласки. — Подумайте о постояльцах. Позвольте напомнить: вы же хотели избежать всякого шума.

Человечек продолжал бушевать.

— Ну же, действуйте! — приказал Пуласки полицейской. — Похоже, он сопротивляется. Наденьте ему наручники в машине, чтобы успокоился.

— Вы уверены? — спросила та, уже потянувшись за наручниками.

— Я что, выгляжу неуверенно? — отозвался Пуласки. — И проследите, чтобы он ни с кем не разговаривал. Возможно, есть опасность сговора.

Эту фразу ему всегда хотелось когда-нибудь произнести.

Пуласки не стал дожидаться, как уволакивают орущего и брыкающегося управляющего этой ночлежки с его пресловутыми связями в полиции, — подхватил чемодан и наконец двинулся к лестнице. Девятый номер он найдёт и без сопровождения. Слишком давно он на этой работе, чтобы какой-нибудь самозваный туз, который грозится и хамит, портил ему день.

И тут ему в голову пришла другая мысль. Он быстро обернулся, прежде чем полицейская успела увести управляющего наружу.

— Эй, постойте-ка! — он снова поманил их к себе. — Этот человек идёт со мной. Допрос с тем же успехом можно провести и наверху.

Глаза управляющего округлились.

— В номере?

— Да, в номере.

Пуласки продолжил подниматься по лестнице, а полицейская двинулась следом, подталкивая человечка перед собой.

У дверей номера стоял ещё один полицейский, заметно моложе, — видимо, чтобы отпугивать любопытных постояльцев. Впрочем, коридор был пуст. Остальные жильцы, надо полагать, попрятались по комнатам, когда под мигалками подъехали полиция и санитары.

Пуласки прошёл мимо постового, толкнул прикрытую дверь носком ботинка, вошёл и поставил чемодан на тумбу. Постель была не разворочена; на ночном столике лежали наручные часы, бумажник и серебристый смартфон.

Управляющий ввалился в комнату вслед за полицейской.

— Я вас так засужу — мало не покажется!

— Если у вас останется на это время, — обронил Пуласки. — Потому что я повешу на вас пособничество убийству, если вы сию секунду не заткнётесь и не будете открывать рот только тогда, когда я вас о чём-нибудь спрошу.