— Прекрасно. Тогда оставляю за собой право подать жалобу на способ задержания. Для верности с вами поедет мой ассистент Флориан Цок.

Краем глаза она видела, как Коттен боязливо смотрит на неё. Похоже, до него только теперь дошло, что дело для него — нешуточное.

Она ответила улыбкой.

Только нам понадобится не одна улыбка — а аргументы получше и чертовски много удачи.

Примечания переводчика:

Общегородская больница (нем. Allgemeines Krankenhaus, AKH) — крупнейшая клиника Вены и одна из крупнейших в Европе; при ней действует специализированная трансгендерная амбулатория.

«Юридикум» — разговорное название юридического факультета Венского университета, расположенного в собственном здании в центре города.

БКА / Федеральное управление уголовной полиции (нем. Bundeskriminalamt) — общеавстрийский орган уголовного розыска, расследующий тяжкие и резонансные преступления; обращение к нему вместо местной венской криминальной полиции (Landeskriminalamt) указывает на политическую важность дела.

Старший прокурор (нем. Oberstaatsanwalt) — высокий ранг в австрийской прокуратуре, между рядовым прокурором и генеральным.

Книга актов о рождении (Geburtenbuch), справка о регистрации (Meldezettel) — австрийские реалии: смена пола фиксируется через изменение записи в книге актов; справка о регистрации удостоверяет место жительства.

«фон» — приставка, указывающая на дворянское происхождение; формально титулы в Австрии отменены ещё в 1919 году, но фамилии сохранились и воспринимаются как знак знатного рода.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 4

Вальтер Пуласки выпроводил управляющего из номера и уже в коридоре снял с него наручники. Затем повернулся к полицейскому:

— Проследите, чтобы в номер никто не входил и чтобы этот тип никуда не делся.

Был ли в этой смерти замешан кто-то посторонний, наверняка сказать он пока не мог, а потому на всякий случай следовало сделать ещё снимки места происшествия, пронумеровать и измерить все следы, взять пробы и отпечатки пальцев, опросить свидетелей. Но обо всём этом до поры до времени можно было забыть.

Сейчас в первую очередь надлежало заняться вдовой, которая как раз в эту минуту влетела в холл мотеля.

Пуласки сбежал по лестнице, выудил из кармана пиджака ингалятор от астмы, разок основательно вдохнул и шагнул в холл. Фрау Хинце едва не сбила его с ног. Безвкусное пальто с меховым воротником было распахнуто, под мышкой торчала подобранная в тон сумочка под тигровую шкуру.

Сквозь стеклянную дверь Пуласки видел, как такси уже выруливает с парковки. Женщина рванулась было мимо, но он успел её перехватить.

— Фрау Хинце? Минуточку.

Она ошалело уставилась на него и узнала только со второго взгляда.

— Вы же…

— Отец Ясмин. Наши дочери учатся вместе.

— Да-да, верно, вы тот самый полицейский. Это благодаря вам моему мужу в прошлом году побыстрее вернули права. Это вы мне звонили?

— Я из дежурной криминальной службы, — уточнил он. — И нет, я вам не звонил. Я бы вас сюда ни за что не вызвал.

— Что случилось? — В её взгляде застыл страх. — Я слышала, будто Клаус якобы… — Она осеклась.

Он взял её ладони в свои. Они были ледяными.

— Мне очень жаль, что вам пришлось узнать об этом вот так. Да, ваш муж мёртв…

Глаза её расширились, а в следующее мгновение лицо побледнело так, что тени и помада проступили ещё резче.

— Что? Почему? Вы уверены? Я хочу сказать… почему здесь? — Она бросила взгляд на лестницу, по которой только что спустился Пуласки.

— Да, уверен.

— Что он здесь делал? И как это произошло?

Знать бы мне самому!

По её щеке скатилась слеза.

— Можно к нему?

Чёрт возьми! Утешать тех, кто потерял близких, Пуласки никогда не умел. Психологического чутья в нём было примерно как в одряхлевшем кашляющем добермане — и всё же он обнял эту женщину. Сначала неуверенно, ожидая, что она вот-вот вырвется и кинется наверх.

Но вдова лишь опустила голову ему на грудь и заплакала. Он держал её, и в нос ему ударял слегка навязчивый парфюм.

— Мне очень жаль, — повторил он. — Если я хоть чем-то могу вам помочь, скажите.

Ничего другого в голову ему не пришло, а прежде чем выдать какую-нибудь расхожую формулу вроде «жизнь продолжается, и время лечит все раны», он скорее откусил бы себе язык. По собственному опыту он знал: это неправда — как-никак его жена умерла десять лет назад. Дать волю слезам — пожалуй, лучшее, что эта женщина могла сделать прямо сейчас.

Краем глаза он заметил, как к ним приближается полицейская.

— Простите, что мешаю, — тихо сказала она. — Я опросила всех постояльцев, но, к сожалению, безрезультатно.

Только не продолжай!

Однако его предостерегающий взгляд она пропустила мимо ушей и добавила:

— Никто этой женщины не видел.