— Дверь ванной была открыта — значит, ты как минимум побывала в коридоре. Думаю, ты слышала достаточно.

Достаточно — для чего? Чтобы меня убрать?

Именно!

Иначе с чего бы фон Коттену отсылать прислугу? Чтобы никто не видел, что со мной тут вытворяет Сволочь!

К горлу подкатила тошнота. Желудок свело судорогой, и Нина невольно выхаркнула слизь, смешавшуюся с кровью во рту.

Сволочь снова склонился над ней и в одной, ему известной точке вдавил кончик указательного пальца между её рёбер — так, что дыхание перехватило. Боль кислотой поползла от кончиков пальцев ног прямо в мозг — такая, что у неё не хватало воздуха даже на крик. Она едва не намочила штаны.

Через несколько секунд, показавшихся ей вечностью в аду, давление наконец ослабло, и она жадно глотнула воздух. На лбу и висках выступил холодный пот. На запястьях и лодыжках чувствовалась кровь — в приступе боли она, должно быть, выгнулась дугой и рвалась из проволоки.

Через пять минут она выложила Сволочи всё, что успела к этому моменту разузнать. Всё, до последнего слова!

О брюнетке, которая убила пятерых, а напоследок нанесла удар ещё и в свинг-клубе; о каждой подробности разговора, который она подслушала из-за балюстрады. Всё, что было известно Пуласки, — потому что они вели расследование вдвоём, на свой страх и риск. И о том, что пришла сюда, чтобы найти убийцу собственного отца.

Утаила лишь одно: что у Пуласки есть дочь, которая была здесь вместе с ней и знает все подробности. А раз Сволочь так и не спросил про Ясмин, Нина решила, что той всё-таки удалось пробраться через участок к мопеду. Помощь наверняка уже в пути.

Главное — продержаться.

— Кто ещё знает, что ты здесь? — спросил Сволочь.

— Никто! — выдохнула Нина. — Или вы думаете, я настолько идиотка, чтобы выложить в фейсбук, что иду с ножом в виллу — поквитаться с убийцей собственного отца?

Сволочь кивнул. Похоже, в это он поверил.

— А как ты сюда добралась?

— На автобусе. Остаток пути — пешком.

Он выпрямился.

— Вы ей верите? — спросил Рихард фон Коттен.

— Нет. Но сейчас это не важно. Действовать нужно быстро.

Нина услышала, как он выключил конфорку, отодвинул кастрюлю и щёлкнул выключателем вытяжки. Затем оба — он и фон Коттен — вышли из кухни.

Нина с облегчением опустила сведённые от напряжения плечи. Подняла голову, прислушалась. Мужчины ушли в соседнюю комнату.

— Сейчас надо действовать обдуманно, пока всё не всплыло. И я имею в виду — действительно всё! — произнёс Сволочь.

— Знаю. Иного выхода нет — придётся доставить сюда этого Пуласки, — ответил фон Коттен.

В следующий миг там хлопнула дверь. Больше Нина не разобрала ни слова, но заметила, как на кухонном настенном телефоне вспыхнул красный огонёк.

Похоже, набирают один из номеров с визитки Пуласки.

Аппарат висел всего в нескольких метрах — однако дотянуться до него или хоть как-то опрокинуть стол было невозможно. К тому же каждое движение отдавалось болью. Сволочь поработал на совесть.

Через распахнутую дверь кухни ей был виден холл. Мимо проёма крался пожилой мужчина в форме дворецкого: на подносе у него стояли тарелка, стакан с водой и вазочка с одной розой. Он прошёл к лестнице и поднялся наверх.

Нина ещё прикидывала, не окликнуть ли его в надежде, что тот придёт на помощь, — но это было невозможно, не услышь её одновременно и Сволочь, — а дворецкий уже скрылся из виду. Вскоре до неё донёсся гулкий, медленно приближающийся стук каблуков-шпилек.

Она приподняла голову. Цоканье становилось всё ближе. Наконец в кухню вошла рыжеволосая — Кристина.

О боже.

Насколько Нина успела уловить из подслушанного разговора, на самом деле её звали Михаэль и был он сыном фон Коттена.

— Помоги мне, — простонала Нина.

Кристина остановилась в нескольких шагах и взглянула на неё с жалостью.

— Я слышала, как Верман тебя допрашивал. Он зверь. Два года проходил спецподготовку в Тель-Авиве. Ты держалась мужественно, дольше, чем я ожидала. Но рано или поздно ломается каждый.

Нина сжала губы. Не один день она мечтала встретиться с этой женщиной лицом к лицу.

Из-за неё ты здесь.

У неё накопилось столько вопросов — а теперь, когда час наконец настал, она и так знала больше, чем хотела.

— Хочешь знать, почему я это сделала? — спросила Кристина.

Нина мотнула головой.

— Твой отец клеился ко мне в клубе, — всё равно произнесла Кристина. — Хотел переспать со мной!

— Нет!

— Да. И его похоть стоила ему жизни — гораздо раньше, чем планировалось.

— Помоги мне! — взмолилась Нина, которой вдруг стало безразлично всё остальное.

— С радостью бы. — Кристина улыбнулась. — Но ты что, всерьёз думаешь, что я дам тебе шанс перерезать мне горло?

Как будто у меня ещё остался нож.

К тому же старик фон Коттен и его цепной пёс были сейчас угрозой посерьёзнее.